— Музыку сообразишь?
— Что-то конкретное? – голос у него совсем не юношеский, низкий, бархатистый. Должно быть, девчонки от него просто млеют. Качаю головой.
— Просто, чтобы я забыла обо всем. Сможешь?
— Легко, – и возвращается к пульту, а я – на подиум.
Круглый подиум расчерчен символом Инь и Ян, в самом центре круга – пилон. Но сегодня я обойдусь без него. Сегодня – я не звезда подиума, не мегасексуальная стриптизерша, одна из популярных в «Крейзи-меню», а просто девушка с улицы.
И гаснет свет, разделяя сцену на черное и белое.
Разделяя мою душу. Закрываю глаза.
Нежная мелодия рождается из-под потолка, струится, лаская и журча, как река с ее водоворотами и всплесками. А потом застывает на одной ноте, и я замираю, прислушиваясь к биению сердца, к боли, что растекается по венам горьким ядом. Сегодня я заставлю ее разбиться к чертовой матери! И будто в унисон где-то из глубины зала льются низкие звуки, печальные они как будто рвутся изнутри меня, увлекая за собой в непрерывном токе движений. А под ногами стелется туман, укрывая светлую половину подиума серебристой тканью.
И вместе с туманом по залу растекается тихая музыка, словно солнечный летний день. И легкий ветер раздувает волосы, втирая в кожу неистовый запах свободы и гул ветра и мотора. И боль бьет под дых, а музыка вдруг взмывает вверх, разрастается, накаляясь до грозной и безумной. И я шагаю во тьму, прячусь от взрывающих мозг воспоминаний, адреналином выжигая яд из крови."
"Шаг, пируэт, выпад. Короткая остановка. И…столкновение со светом, как с хищником на арене.
И я забываю, как дышать, остаются только рваные движения и борьба с невидимым противником, как эхо давнего прошлого. И свет побеждает, а музыка стихает, и я открываю глаза, спиной упершись в прохладный пилон. И ядовитую боль затапливает кристально-чистый восторг. И улыбка растягивает губы.
— Это… – женский голос выдергивает из танца, который все еще живет внутри яростным пламенем. — Ямпольская, ты ненормальная, – Зацепина глазеет на меня широко распахнутыми то ли от ужаса, то ли от восхищения глазами.
— А вы опасная женщина, – замечает покинувший свой пост ди-джей. И в его глазах, и в тоне – истинный, ничем незамутненный восторг. Пожалуй, именно так смотрят ценители на произведение искусства.
— Опасная? – переспрашиваю, спускаясь с подиума. Он протягивает мне стакан с водой. — Почему? – отпиваю глоток.
— Потому что вы непозволительно прекрасны, а значит – притягательны и опасны.
И его слова не дают покоя всю обратную дорогу.
