Пока мои глаза были полуприкрыты от похоти, его пальцы трахали меня так, будто завтра наступит конец света. Я так хотела его, что забыла обо всем на свете. Даже о том, что Рома мог проснуться в любой момент. Я потянулась к его ремню, чтобы расстегнуть брюки. Дима мягко оттолкнул мои руки и сделал это сам. Он достал член и резко вошел в меня одним движением. Я задохнулась от ощущения его внутри себя, что почти кончила. Долго. Слишком долго я тосковала по нему. Он не двигался. Лишь замер, коснувшись моего лба своим. Наши губы были так близко, что мы дышали одним воздухом. Всего пара секунд, но наше сладкое забвение прервал детский плач.
– Блять! – рыкнул он и резко вышел из меня.
Дима быстро застегнул брюки обратно и отстранился. Я поправила платье и открыла дверь. Рома стоял посреди гостиной и плакал, не найдя меня рядом, когда проснулся. Я взяла его на руки и нежно прижала к себе, чтобы успокоить. Дима приблизился к нам и поцеловал сына в лоб. Он начал гладить его по спинке, и вскоре малыш перестал плакать. Рома взглянул на отца красными от слез глазами и потянулся к нему.
Это было неожиданно и непривычно. Единственным его близким и родным человеком для него была я. Рома слишком был привязан ко мне. Но как только появился Дима, он сразу же выбрал себе нового любимого родителя. Честно говоря, я не ревновала. Это было странно.
Я отдала ему сына на руки. Дима мягко обнял его и сел с ним на диван. Рома обхватил его руку и пристально рассматривал татуировки. Он хлопал по ним, будто надеялся, что рисунки оживут. Спустя мгновение он издал радостный визг, чем вызвал у нас обоих улыбку.
Дима спустил его на пол к игрушкам и сел рядом. Он поднял на меня взгляд. Я не знаю, что в нем было, но я почувствовала себя неуютно. Мы все еще не поговорили, но оба знали, что это нужно сделать. Мне так много нужно было ему сказать, но я боялась, что наш разговор не будет спокойным, и нам сложно будет удержаться от повышенного тона. Мне не хотелось делать это при ребенке. Хоть он был и мал, дети очень хорошо считывают энергетику.
– Пока я занят Ромой, ты можешь начать собирать ваши вещи, – неожиданно произнёс он.
– В смысле? Мы никуда не поедем, – заявила я, потому что это была правда.
– Аня, не спорь со мной. Завтра мы вместе возвращаемся в Сочи, – сказал он бесчувственным тоном.
– Кто ты такой, что решаешь за нас такие вещи?
Моя злость росла с каждой секундой. Я почти перестала чувствовать вину перед ним из-за его приказа.
Он поднялся и угрожающе приблизился ко мне. Я задержала дыхание. Дима загнал меня в угол на кухне и положил обе руки на столешницу, сковывая мое тело, чтобы я не могла сбежать.
– Потому что я его отец. И я буду решать, где будет жить мой ребенок.
Он яростно сверкнул глазами, давая понять, что не потерпит возражений.