Звук расстегивающейся молнии на ширинке, шуршание ткани по коже, еще шуршание. Боюсь даже голову повернуть в его сторону. Часто дышу, елозя по дивану и сжимая ноги. Миша вновь накрывает меня своим телом. Только сейчас это контакт двух обнаженных людей. Кажется, что вся моя кожа горит и готова в любой момент начать плавиться. Внизу живота скручивается тугой узел, а клитор до боли напряжен и требует касаний, трений, совокупления двух организмов. Сжимаю ноги еще сильнее и чувствую, как от этого движения, спереди на трусиках появляется мокрое пятнышко. Миша, словно почувствовав это, запускает руку вниз, проникает под тоненькую ткань и погружается в мою влажную гавань.
— Мураш, да ты насквозь мокренькая, — выдает с улыбкой. Обхватывает рукой ствол своего эрегированного члена и начинает водить им по моим складочкам, размазывая тягучую, прозрачную влагу. А затем упирается головкой и тут меня прошибает паникой.
""Он же… не в курсе, что я девственница!"" — успеваю подумать.
— Миш… Миша… я должна тебе, что-то сказать, я… — начинаю, но давление становится сильнее, а в следующую секунду, он рывком проникает и я вскрикиваю от жуткой боли. В тот момент, когда моя девственная плева под его натиском порвалась, мне казалось, будто сотня ножей, разом проникли внутрь меня и разрезали на тонкие лоскуты. С мучительным стоном и слезами складываюсь, как старая раскладушка, и пытаюсь поймать крохи живительного воздуха. В висках долбит, сердце того и гляди выскочит из груди.
Больно! Как же это больно!
— Мур? — Миша выходит из меня и пялится на своего окровавленного “дружка”. — Какого… — тянет он и переводит недоумевающий взгляд на меня.
Глава 37
Лара
Взгляд Горы мечется в панике на член, на меня, на член, на меня…
— Твою ж мать! — выругивается тихо, сквозь зубы. — Это ведь не месячные? Ты девственница?
— Угу… — тихо скулю и всхлипываю.
— Охренеть, палеонтологический музей мне достался, — пребывая в каком-то шоке, бубнит себе под нос.
— Чего? — пищу в возмущении, забывая ненадолго про жгучую боль.
Миша вздрагивает и только сейчас приходит в себя.
— Да моя ж ты малышка! — подгребает к себе, крепко обнимает, гладит по волосам и дышит, выпуская горячие отработки воздуха мне в волосы, чувствую, как быстро колотится его сердце, а тело немного подрагивает. Самого колошматит не меньше меня. — Мур, дай посмотрю, что все нормально?
— С ума сошел? Нет! Даже не думай, — вскидываю голову и смотрю своими зареванными глазами, одновременно страдая от боли и сгорая от стыда.
— Прости, я даже не думал, что… — запускает пальцы себе в волосы и, вздернув ввысь брови, лохматит себя, создавая на голове бардак. — Пиздец. Я не ожидал, что в двадцать два года ты еще… — недоговаривает до конца и внезапно выдает улыбку.