Автор
Лара встречает гордого Англичанина как никчёмную букашку, и первое впечатление кажется нереальным. Когда она открывает дверь его жилища, перед ней стоит высокий человек, словно огромная гора сверху вниз глядя на неё. Лара медленно проходит в комнату, ощущая себя маленьким существом перед этой величайшей фигурой....
Низкий потолок, с которого свисает тусклая лампочка Ильича, полное отсутствие окон, стены и пол — голый бетон. Из мебели тут только старый деревянный стул, забытый здесь с советских времен, алюминиевое ведро, прикрытое картонкой, в самом углу, и старый, грязный матрас, на котором я в данный момент сижу.
Судя по всему — это подвал.
В тишине раздается звук мобильного, второй похититель коротко отвечает: “понял”, отрывается от стены и молча выходит. Я остаюсь одна в холодном помещении, пропитанном спертым запахом влаги и плесени.
Вновь ощущаю колющую боль в голове и прикладываю к эпицентру этой боли руку. Пальцы нащупывают корку из запекшейся крови, смешанной с моими волосами. И вспоминаю, что перед тем как я отключилась, меня ударили чем-то металлическим. Морщусь и с полным бессилием сворачиваюсь клубочком.
Что это за люди и что им от меня надо? Я ведь не дочь долларового миллиардера, которая имела бы хоть какую-то ценность. Я — Лариса, простая девочка из неблагополучной семьи, которая учится в универе, и только-только начала работать учителем английского.
"Вспоминаю своего Мишку, он же найдет меня? Знаю, что напишет, позвонит, а когда не дождется ответа, землю носом перероет, но найдет. Тут же думаю о его поступке и своей обиде, понимаю сейчас, какая это была мелочь. Надо было сразу поговорить, и все бы решилось, а сейчас… даже не знаю, останусь ли я в живых. Вот где настоящая проблема. А все остальное, это такие мелочи.
В этот день в мою клетку больше никто и не заходил. Был ли это день или уже непроглядная ночь? Как теперь вообще понимать время и считать дни? Все смешалось с бесконечно долгий и мучительный ад.
* * *— Сколько времени? — задаю первый вопрос, как только в комнате появляются мои похитители. — Какой сегодня день? Число? Сколько я уже здесь? — голос начинает дрожать, и я заливаюсь тихими слезами, которые сплошным потоком стекают по моим щекам.
— А тебе не похуй?
— Нет, мне не похуй! — выкрикиваю и вскакиваю на ноги.
— На, лучше сожри это, пока не загнулась с голодухи.
Мужчина бросает в меня пластиковую бутылку с водой и два сэндвича, упакованных в пищевую пленку.
— Сейчас десять утра, — отвечает второй. — Ты здесь двое суток.
Они начинают разворачиваться, но я подбегаю и вцепляюсь одному из них в руку.
— Почему я здесь? Это какая-то ошибка! Прошу вас отпустите меня! — буквально кричу до срыва голоса.
