Автор
Лара встречает гордого Англичанина как никчёмную букашку, и первое впечатление кажется нереальным. Когда она открывает дверь его жилища, перед ней стоит высокий человек, словно огромная гора сверху вниз глядя на неё. Лара медленно проходит в комнату, ощущая себя маленьким существом перед этой величайшей фигурой....
Ставит на стол чемодан и удаляется в комнату отдыха, где есть санузел, чтобы вымыть руки. Возвращается с закатанными до локтей рукавами, открывает свой чемодан и приступает к осмотру моей травмы.
— А ваши врачи где? — не отрываясь от осмотра, тихо спрашивает он.
— Я вызвал тебя, как маэстро в искусстве шитья, — пожимает плечами Шмелев. — Мои немного по другой части.
Сергей кивает, ставит мне местную анестезию, ждет несколько минут и приступает к работе.
— Опа! Вот он, родненький, — довольно изрекает он, глядя на маленький кусочек стекла, зажатый в щипцах.
Вскоре лоток наполняется еще несколькими осколками, после чего доктор еще раз промывает раны и начинает накладывать аккуратные швы.
— Крепкий ты, Мишка, даже не поморщился ни разу.
— Так, анестезия же, — бросаю без эмоций.
— И все же. Я как-то Коле еще по армейке накладывал швы. Ух, слышал бы ты, как он визжал.
— Так, ты и штопал меня наживую, — хмыкает Шмелев.
— Как это? А кто сначала анестезию в виде алкоголя в себя залил?
— А, ну да, ну да, — посмеивается шеф.
Через полчаса друг Николая Антоновича собирает свои вещи и покидает нас.
— Он лучший, кого я знаю, в этом деле, — довольно заявляет шеф, появившись в кабинете. — Потом и не найдешь, где шрамы были. У Сереги руки золотые.
Киваю, устраиваю свою пятую точку на кожаный диван, прикрываю глаза. И кажется, минут на пятнадцать погружаюсь в сон, в котором вижу свою девочку. Она все время плачет и зовет меня на помощь.
Звонок телефона вырывает из сонного плена. Я рывком вскакиваю с дивана, смотрю на экран и тут же выхожу из кабинета, двигаясь в сторону балкончика.
— Да.
— Михаил, добрый вечер, — говорит, тихий мужской голос с небольшой хрипотцой. — У вас ровно две минуты на разговор с вашей женщиной.
От этих слов за грудиной грохает так, что я автоматически прикладываю к телу руку, словно пытаясь удержать рвущееся наружу сердце.
— Миша? — практически неразличимый голос Мурашки.
— Девочка моя, ты как? С тобой все хорошо? Тебя не обижают? — выдаю на повышенных оборотах.
Она начинает всхлипывать и заикается из-за чего, совершенно не могу разобрать ее слов.
— Ну-ну, маленькая. Постарайся успокоиться и послушай меня. Я тебя люблю и ни за что не оставлю. Поняла? Я. Тебя. Не оставлю. Подтверди, что понимаешь.
— Да, — шуршит ее голос.
— Тебе ничего не сделают. Главное — не провоцируй их. Хорошо? Будь тихой и послушной. Скоро все закончится.
