Автор
На ступенях лестницы всего три двери. Номера на остальных воротах говорят о том, что я не ошиблась — сто двадцать пятая точно такая же. Неужели я дом перепутала? Улицу? Нет, не могла я, всё верно должно быть. Я спрашиваю парня: мне нужна Дарина Воронцова, она здесь живёт? Парень кивает и погрустнел — видимо, я упустила ключик к её двери....
Потому что не знаю, что он выкинет в следующий момент. Еще утром он выставил меня за дверь, хотя, справедливости ради, я сама вылетела из квартиры со скоростью пули. После он спас меня от несостоявшихся насильников, а теперь и вовсе везет к себе.
Ничего не говоря, лезу в карман за телефоном, просто проверить нет ли ответа. И нет, его нет. Сообщение прочитано, но Ежик молчит. И мне становится так паршиво, хоть вой. Что ни говори, а моя потребность в нем намного выше, чем можно себе представить в нашей ситуации.
Наверное, я слишком долго пялюсь в экран, потому что спустя некоторое время слышу голос над головой.
— Что, не отвечает? — и снова этот насмешливый тон.
— Нет, — не вижу смысла лгать и изворачиваться,— наверное, занят, — зачем-то оправдываюсь.
— Наверное, или, может, не так уж он о тебе волнуется?
Кусаю губы, сжимаю кулаки, стараясь сосредоточить внимание на дыхании. Не реагировать, просто не нужно реагировать на откровенную провокацию.
— Ва…тебя это не касается.
— Ой ли? Ты вернулась за телефоном, чтобы написать мудаку, который якобы волнуется, а он не отвечает, — продолжает провоцировать.
— Он не мудак!
— А кто же? Если бы я волновался о девушке, то не выпускал бы телефон из рук, не говоря уже о том, что ты оказалась на улице, а ему, как я понимаю, плевать.
Зачем? Зачем он все это говорит? Зачем пытается выставить в неприглядном свете совершенно незнакомого ему человека?
— Ты ничего не знаешь, — все, что могу сказать.
— Так просвети меня.
— Я ему ничего не говорила, он не знает…
— Не знает, что ты осталась на улице и собиралась ночевать на вокзале? — как-то слишком грубо произносит Марк.
— Ничего не знает.
— Очень важный человек и не знает?
— Да не знает! Это не твое дело.
— А может, он не такой уж и важный? Или ты для него не так важна, ты об этом не думала?
«Тебе нужно только попросить, Мышка» — всплывают в мыслях слова Ежика.
— Ты сейчас не прав, — почему-то становится до ужаса обидно.
Не за себя. За него. Потому что ему не все равно, точно не все равно.
— Не прав? Тогда как же так вышло, что тебе некуда идти? Как так вышло, что еще утром ты готова была умолять меня сдать тебе комнату? Почему ты не обратилась к нему? — каждое слово, словно удар. Жгучий. Хлесткий.
Молчу, задерживаю дыхание, чтобы не расклеиться окончательно, слишком много эмоций для одного дня. И я устала, просто устала.
— Ну так что?
— Потому что так надо! — срываюсь на крик.
Сама не понимаю, как так получилось.
