Автор
На ступенях лестницы всего три двери. Номера на остальных воротах говорят о том, что я не ошиблась — сто двадцать пятая точно такая же. Неужели я дом перепутала? Улицу? Нет, не могла я, всё верно должно быть. Я спрашиваю парня: мне нужна Дарина Воронцова, она здесь живёт? Парень кивает и погрустнел — видимо, я упустила ключик к её двери....
— Мышка, я тебе тут предложение, можно сказать, сделал, а тебя какой-то Карелин волнует.
Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают посреди горла.
Какое еще предложение?
Смотрю на Марка, как баран на новые ворота, хлопаю ресницами, в попытке осмыслить его слова.
— Ну что ты смотришь, Есь? — его ладони сжимаются на моей талии, улыбка становится шире, а дыхание прерывистее. — Я тебя не съем, малыш, хотя, может быть и съем, — он посмеивается, губами касается моего уха.
Вздрагиваю от разряда тока, прокатившегося по телу, и закусываю губу.
— Марк.
— Что, малыш?
— Я вообще-то серьезно, я…
— Я тоже, Мышка, очень даже серьезно. Воронцовой будешь?
Я округляю глаза, смотрю на Марка и не понимаю, шутит он или говорит серьезно. По его глазам мне ничего понять не удается, они игриво сверкают, полные какого-то совершенно детского восторга.
— Ты, наверное, не в себе, — произношу насторожено.
Не может же он мне всерьез предлагать стать его женой. Господи, да это даже звучит абсурдно.
— Я в себе, Есь. Устал немного, спать хочу, но я в себе, — он улыбается, гладит меня по волосам, зарывается в них пальцами. — Я серьезно, Есь, соглашайся, мне кажется, я не самый плохой вариант. Как думаешь?
— Ты меня не знаешь совсем, ну какое предложение? — я все еще надеюсь, что он шутит.
— Вот такое, Есь, не самое удачное, надо было организовать все иначе, я исправлюсь.
— Да при чем тут удачное или не удачное, это же бред какой-то.
Договариваю и только тогда понимаю, что сморозила глупость. Расслабленное выражение на лице Марка тотчас же исчезает. На острых скулах начинают играть желваки, а искристый, озорной взгляд темнеет, пугая своей глубиной и скрытой опасностью.
— Бред значит? — он буквально цедит слова.
— Марк, я не то… — спешно начинаю гладить его по плечам, успокаивать.
— Есь, я тебе могу рассказать минимум о пяти таких вот «не бывает», и это только в моей семье, в расширенной ее версии. У нас все с придурью, меня она, видимо, тоже стороной не обошла.
— Но ведь, чтобы… — я пытаюсь подобрать правильные слова, но выходит из рук вон плохо. К горлу подкатывает паника, руки начинают дрожать, а пальцы леденеть.
