Автор
На ступенях лестницы всего три двери. Номера на остальных воротах говорят о том, что я не ошиблась — сто двадцать пятая точно такая же. Неужели я дом перепутала? Улицу? Нет, не могла я, всё верно должно быть. Я спрашиваю парня: мне нужна Дарина Воронцова, она здесь живёт? Парень кивает и погрустнел — видимо, я упустила ключик к её двери....
И как же хочется впервые за долгое время просто поваляться в постели, не думать о деньгах, сомнительном будущем, о проблемах, снежным комом растущих каждый божий день. Как же хочется просто спрятаться от всего мира, хоть на день, на один коротенький денечек, и забыть обо всем на свете.
Но даже в таком незавидном состоянии, я не могу позволить себе подобную роскошь, а потому, полностью раскрывшись, я встаю с постели, и направляюсь ко все еще неразобранному рюкзаку. Достаю из него свои домашние вещи, быстро переодеваюсь, и, взяв с кровати телефон, направляюсь к двери.
Некоторое время не решаюсь покидать комнату, отчего-то не радует перспектива встречи с хозяином квартиры. Он меня вообще не радует, странный, слишком непредсказуемый, пугающий даже. И взгляд его, то непроницаемый, то насквозь прожигающий, пожирающий, меня тоже пугает. Мне нужно делать отсюда ноги и как можно скорее искать жилье, и лучше всего уже сегодня покинуть временное пристанище.
Из комнаты я все же выхожу, правда, и двух шагов сделать не успеваю, как сталкиваюсь с грудой мышц, направляющейся в сторону ванной.
— Доброе утро, — не узнаю практически свой ослабленный, с легкой хрипотцой, голос.
Поднимаю глаза на стоящего напротив, отчего-то улыбающегося, полуобнаженного парня. У него вообще нет футболок? Он снова предстает передо мной в одних лишь домашних штанах, с оголенным торсом, и закинутым на плечо полотенцем.
— Как спалось? — произносит, явно наслаждаясь моим смятением. Не привыкла я как-то по утрам светские беседы с полуобнаженными парнями вести.
— Хорошо, — отвечаю тихо, не зная, куда деть глаза, и как не смотреть на все это безобразие, представшее передо мною. А Марк, словно издеваясь, да что там, точно издеваясь, будто невзначай напрягается, легонько поигрывая развитыми мышцами.
— Жених приснился? — интересуется вкрадчиво, понизив голос, добавив ему приятной на слух хрипотцы, и медленно, почти незаметно, продвигается вперед, сокращая, между нами и без того не слишком большое расстояние.
И мне это не нравится, совершенно не нравится, потому что сейчас он пространство мое личное нарушает, врывается в него без моего на то позволения. В такие моменты я часто теряюсь, просто впадаю в какую-то тихую истерику, скованная по рукам и ногам, не в силах пошевелиться, сделать шаг назад, оттолкнуть его в конце концов.
