Автор
На ступенях лестницы всего три двери. Номера на остальных воротах говорят о том, что я не ошиблась — сто двадцать пятая точно такая же. Неужели я дом перепутала? Улицу? Нет, не могла я, всё верно должно быть. Я спрашиваю парня: мне нужна Дарина Воронцова, она здесь живёт? Парень кивает и погрустнел — видимо, я упустила ключик к её двери....
Зачем? А потом одна маленькая серая мышка в печенках застряла, все мысли собой заполнила.
Мне в пору к психиатру было обращаться, потому что ненормально это, даже не видя человека, не зная его, постоянно о нем думать, постоянно представлять и желать, до боли желать увидеть ее вживую. Клиника, тут даже сомнений нет.
Там ведь кто угодно мог оказаться, полно извращенцев больных, да и редко в таких вот чатах нормальные люди обитают, все чаще альтернативно одаренные или чрезмерно озабоченные.
Я туда забрел от скуки чисто, а потом уже не мог остановиться, не мог закончить диалог, когда одна маленькая серая мышка с таким энтузиазмом строчила каждое сообщение. Я чувствовал, просто на каком-то подсознательном уровне чувствовал, что не хочет она со мной прощаться, что не хочет, чтобы я уходил. И я не уходил, даже когда стрелка часов перевалила за пять утра, даже понимая, что работу никто не отменял, не уходил.
И потом, когда она попрощаться решила, рассудив, что меня задерживает.
А еще злился, до зубовного скрежета, до ломоты в костях, злился, потому что она — маленькая трусливая мышка — не поддавалась никаким уговорам. А я просто хотел ее увидеть, я бы нашел, приехал, если бы она только захотела, если бы сказала куда. Я знал лишь то, что мы с ней из одной страны, что в общем-то упрощало задачу.
Испугался, что исчезнет, когда после одного неосторожного моего сообщения, она слово с меня взяла, что без ее одобрения, без ее на то желания, ничего делать не буду, не буду ее искать, иначе она просто уйдет, и больше никогда не появится в чате. Я слово дал и каждый день себя за дурость свою корил.
