Автор
На ступенях лестницы всего три двери. Номера на остальных воротах говорят о том, что я не ошиблась — сто двадцать пятая точно такая же. Неужели я дом перепутала? Улицу? Нет, не могла я, всё верно должно быть. Я спрашиваю парня: мне нужна Дарина Воронцова, она здесь живёт? Парень кивает и погрустнел — видимо, я упустила ключик к её двери....
Потому что у нее, у девчонки этой, нихрена нет, кроме вот этого рюкзака сраного и нескольких купюр в мятом конверте. И вместо того, чтобы найти ее, разыскать, настоять, я, как урод последний, какое-то совершенно идиотское слово держал. Джентльмен долбанный. Нихрена не делал, днями и ночами о ней думал, и ни черта не делал. А теперь я сам себя сожрать готов за бездействие и в каком-то смысле слабость даже.
Я у трусихи этой на поводу пошел, и, блядь, не будь Дарька такой стервозиной мелкой, и Виталя таким придурком дотошным, я же мог… черт, я же мог просто ее потерять.
Смотрю на нее, на то, как сгорбившись она рассматривает панель управления, как смешно щурится, читая надписи.
— Чудо, ты порошок-то засыпала? — усмехаюсь, подхожу к ней впритык, нависаю над своей трусливой мышкой.
— Я…— она краснеет до самых ушей, глаза отводит.
"А я понимаю, что идиот я конченный, опять ее пугаю, но ничего, вообще ничего не могу с собой поделать. С трудом отвожу от нее взгляд, беру стоящий рядом с машинкой порошок, засыпаю в нужный отсек и задвигаю лоток. Сам устанавливаю подходящий решим и снова перевожу взгляд на стоящую рядом мышку.
Она трясется, себя руками обнимает, то ли от холода защититься пытается, то ли меня настолько боится.
— Ты как? — спрашиваю, не узнавая свой голос.
— Нормально, — пожимает плечами, — спасибо, — выдавливает из себя едва слышно.
И сейчас она выглядит настолько беззащитной, что желание схватить ее в охапку, прижать к себе и не отпускать, достигает своего апогея. Я сам не понимаю, как так получается, но уже через мгновение мышка оказывается сидящей на стиральной машине, с расставленными в стороны ногами.
«Что ты творишь, придурок, ты же пугаешь ее».
Она не шевелится, кажется, не дышит даже, только смотрит на меня своими огромными ореховыми глазами, беззвучно открывая рот.
— Тшш, не бойся меня, не надо, — понимаю, конечно, как глупо это сейчас звучит. И чего на меня нашло? Выгляжу должно быть как маньяк какой-то пришибленный. — Не бойся.
— Марк, — вижу, что слова ей даются с трудом.
Голос дрожит, и сама она трясется, как осиновый лист.
— Холодно?
Качает отрицательно головой.
— Меня боишься?
В ответ получаю легкий, неуверенный кивок. И, сука, это удар, реально удар ниже пояса.
