Навь — это древняя легенда о глубинных истоках мира. В небесах кружат боги, создавая произведения искусства для наставления людей. Шаман Катори изобразил магическую мандалу, но чтобы не осквернить это священно-святое творение, требуется всего одна сильная резанка. Взрыв света и волны — начало нового эпохи, когда новые поколения взойдут на трон своих предков....
Полминуты — и охрана, установившая периметр, открыла дверцу, и помогла выбраться непонятной фигуре, закутанной в плащ и с зеркальными очками на лице. Гильермо нажал на кнопку, запуская скоростную видеосъемку — вдруг потом на раскадровке можно будет что-то рассмотреть и реконструировать лицо… Через несколько секунд объект скрылся в салоне, а потом закрыли люк салона и через опущенные шторки окон не пробивался даже свет, не говоря о прочем.
— Кто же это, черт возьми?
— А вас это не касается, — раздался голос сзади.
Гильермо повернулся с пистолетом, и выронив его, вскрикнул от нестерпимой боли — пуля из автомата с глушителем разворотила ему плечо. Напарнику повезло меньше — с дыркой во лбу он глядел невидящими глазами в ярко-синее южное небо.
— Ну вы и лохи, — человек в камуфляжной форме без знаков различия наступил Гильермо на запястье. — О системе «Антиснайпер» вы, наверное, и не слышали? Она обнаруживает вот таких дуриков с оптикой, а еще им глазки выжигает.
Гильермо совсем не нежно перевернули на живот, и не обращая внимания на его охи-вздохи, сцепили за спиной стальные браслеты наручников.
"— Ну а кто вы, ты нам сейчас расскажешь. И поверь, если ты из ваших силовых структур, ваши тренировки по противодействию пыткам тебе не помогут. Про «красный тюльпан» слышал от своих макак-подопечных? Или «самовар»? По глазам вижу, что да.
Гильермо вздрогнул. Не только по его глазам, но и по глазам его непонятного собеседника, явно из «Спецназ», как они называли русских рейнджеров, было видно, что это не угроза, а обещание.
— Берите его, и уходим, — скомандовал собеседник, и Гильермо подняли на ноги, и повели, подталкивая стволами автоматов.
Ох, и встречу устроила мне моя будущая благоверная! Только я вошел в «поместье» (так скромно Воронцов называл свой знаменитый в наше время дворец в Алупке), как был практически сбит с ног повисшей на мне с визгом Елизавете. Затем зацелован, затискан и утащен вверх в одну из спален. Нет, иногда конечно мне и хочется побыть мягкой игрушкой, о чем я и заявил Лизке, но…
— Молчи, — она прижала пальчик к моим губам, не забывая расстегивать на мне рубашку, сидя на мне.
Ну дальше я скромно опускаю занавес — сами можете представить, на что способна истосковавшаяся по жениху девушка, получившая наконец-то его в свое распоряжение. Когда я в истоме откинулся на мягкую подушку, то почувствовал себя, как будто по мне проехал танк.
