Навь — это древняя легенда о глубинных истоках мира. В небесах кружат боги, создавая произведения искусства для наставления людей. Шаман Катори изобразил магическую мандалу, но чтобы не осквернить это священно-святое творение, требуется всего одна сильная резанка. Взрыв света и волны — начало нового эпохи, когда новые поколения взойдут на трон своих предков....
— Могут и выстрелить.
— Рискуем, — согласился Драбицын. — Но кто не рискует, тот не пьет боярышник, граф. Хорош же я буду, трусливо спрятавшись от подчиненных.
Радист пощелкал клавишами, вслушиваясь в эфир, набил номер на панели ЗАС.
— Не отвечает, Ваше Превосходительство!
— Выйди по радиоканалу на армейскую частоту. У них полно раций как раз на такой случай.
— Сей секунд, — радист опять защелкал клавиши, закрутил верньер. — Есть!
— Бастион — Астре! — привычно опустив «ответьте» сказал Драбицын в протянутую ему тангенту.
— Это Астра, как поняли?
— Понял вас, Астра.
— Статус?
— Открытый канал, — предупредил дежурный.
— Ну так пришлите парламентера, которого я знаю.
— Есть!
Драбицын вернул тангенту связисту.
— Ждем, — сказал Драбицын сидевшему как на иголках Сутомлину. Нервничает граф, все-таки боится стрелять в своих. Ну вот и посмотрим, насколько он свой.
Через пять минут двери открылись, и в проеме показался человек с наскоро сделанным белым флагом — наверное, сперли наволочку в дежурке.
— Вы его знаете? — спросил Сутомлин.
— Да, — всмотрелся Драбицын. — Мой бывший стажер, подполковник Закревский.
— Идите медленно и с поднятыми руками, — взялся за тангенту громкоговорителя на крыше Сутомлин.
Закревский остановился, пару раз махнул для убедительности белым флагом, и продолжил движение. Как только он поравнялся с подворотней, из который выглядывал нос КШМ, его сразу же скрутили, заставив выронить палку с белой тряпкой, солдаты из дивизии.
— Отставить! — вылез из люка Драбицын. — Ну что, Яков Вацлавич, что скажете?
— Вас ждут, Ваше Превосходительство!
— В каком статусе? — усмехнулся Драбицын. — Заключенного или…?
— Или, Ваше Превосходительство, — со скрытым торжеством сказал Закревский. — Здание под нашим контролем.
— Проблемы были? — спросил Драбицын.
— Были, — признался Закревский, — но небольшие. Пришлось немножко пострелять. Не все новички решили дезертировать, некоторые пытались поднять бунт.
— Решили?
— Быстро.
— Ну с теми, кто дезертировал и предпочел скрыться мы разберемся, им деваться некуда. А Анучин?
— Застрелился в своем кабинете.
— Тремя выстрелами в голову, я полагаю? — с подозрением спросил граф.
— Нет, сам. Когда понял, что игра проиграна.
— Жаль, — искренне сказал граф. — Я бы с ним побеседовал.
— Ну материала для беседы у нас полно, некоторых закрыли в подвале и по кабинетам под охраной.
— Хорошо. Господин генерал-майор, отдайте приказ.
