Автор
Ярослава прониклась восхищением, уставившись на невесту с мечтательным вздохом. Подвенечное платье в ошеломляющей пестроте приковало внимание всех присутствующих — как потрясающее произведение искусства. Свадьба, за которую не нашлось слов, обещала стать еще одним поводом для долгих разговоров и восхищенных комментариев в народе....
Достаю гаджет, как в тумане читаю сообщение от неизвестного абонента и с каждой прочитанной строчкой кто-то словно незримой леской перетягивает горло, вспарывая до крови. Душит.
Кошмар не закончился, он продолжается, становится беспросветным…
Мне нужно на воздух. Нужно дышать. Мечусь по коридору в поисках спасения.
Его нет.
Беру пальто. На автомате накидываю на плечи. Хочу выйти из дома. Мне воздуха не хватает.
– Цветы от Мурата?
Голос сестры раздается словно не из-за спины, а из другой реальности.
Смотрит внимательно и сминает в кулаке, проговаривает с надрывом, обвиняет:
– Он не забыл тебя!
– Нет… – сипом.
– Стоило ожидать… Таких, как Мурат, не сломить, он человек огромных связей и возможностей. А ты дура! – рявкает в сердцах Настасья. – Неблагодарная к тому же! Он для нас все сделал! Матвею организовал лечение!
– Настасья, очнись! Ему помог фонд!"
"– Думаешь, мы были нужны какому-то зарубежному фонду?! – смеется громко, нервно.
– Прекрати! – машу головой, не верю, что Мурат мог помочь.
– Ты идиотка! Бросила жениха, удрала с любовником, а он слово данное выполнил. Я знаю! Я уверена, только человек с возможностями Мурата, несмотря на твой омерзительный поступок, мог сдержать слово!
– Настасья, хватит! – кричу уже, сжимая телефон в руке, а мне пальцы до сих пор жжет от того, что прочитала там, от той грязи, которой меня облили.
– Не мог этот монстр доброе дело совершить! Не мог! Слышишь?!
Кричу уже и Настасья подается ко мне, словно подраться хочет, как в далеком детстве, когда мы куклу не поделили. Вернее, она захотела мою, ту самую, которую мама подарила незадолго до того, как слегла.
Я бережно хранила эту игрушку как память, не трогала даже, из коробки не вынимала, пылинки сдувала, пока однажды не вошла в свою комнату и не увидела растерзанную упаковку, валяющуюся на ковре, а рядом… рядом Настасья играла с моей распакованной куклой.
Тогда впервые у меня перед глазами черной пеленой все пронеслось, дальше помню только урывками: орущая Настя, мачеха и нянька. Оказывается, меня пытались отодрать меня от сестры, на которую я напала.
Только звонкий шлепок по щеке привел в чувство.
