Автор
Муж криминального босса погибает, оставляя её одну с младенцем. Когда-то вынужденная став его женой, она полюбила его всей душой. Теперь предстоит открыть правду о его смерти, но цена за неё может быть непомерно высока. Любовь и опасность переплетаются в борьбе за справедливость.
А если он дожидался, чтобы прилетела мама, чтобы отнять ребенка и увезти от меня…
И даже если я ошибаюсь, это он виноват: он, он, он!"
"— Не сходи с ума! — зарычал Эмиль, а когда я налетела на него, хватая рубашку на груди, перехватил руки, не позволяя себя бить. От бессилия я разрыдалась ему в грудь. Выла, кусалась, царапала его, пока он прижимал меня к теплому телу. Самое ужасное, он был так же растерян, как и я.
— Их увезли, — заговорил он хрипло и быстро. — Тел нет, они нужны живыми. Успокойся и начни думать, или хотя бы не мешай мне!
Я замолчала, глядя в темноту невидящим взглядом. Глубоко дышала прохладным воздухом, понимая, в какой я горячке: даже вспотело лицо. Эмиль меня отпустил и осмотрел дорогу вокруг машины, обочины — пытался понять, как их остановили. Затем углубился в лес. А я стояла посреди дороги, как марионетка с обрезанными нитями. Меня ошеломила внезапная мысль.
Андрей поддерживал контакт с Борисом. Мой безопасник его не опасался. Он мог остановить джип, уложить всех — я вспомнила аккуратные пулевые отверстия в висках жертв. Но он бы просто унес ребенка, а не стал забирать маму. Андрей одиночка. Он бы забрал моего сына и только.
Хотя я могу ошибаться. Но если права, скоро он выйдет со мной на связь.
— Дина, — ко мне подошел Эмиль. — Быстро в машину! Их здесь нет, не теряй время!
Придерживая меня за плечо, быстрым шагом он повел меня к «ситроену».
— Феликса среди трупов не нашел, — сообщил он, быстро устраиваясь за рулем, и выжимая газ. — Всех забрать не могли, возни много. Все произошло только что, попробуем догнать. Позвони им!
Я лихорадочно прижала телефон плечом к уху, глядя в зеркало заднего вида, как брошенный джип поглощает темнота.
У мамы телефон отключен, а вот у Феликса пошел протяжный гудок, только он не брал трубку. В окно врывался вечерний ветер, он стал суше и пряным словно впереди поле. А вместе с ним ворвался и странный звук — я уловила его краем уха, но, настроенная на ребенка, сразу же повернула голову, вглядываясь в поле.
— Остановись, — попросила я, пытаясь понять, что меня насторожило.
Эмиль довольно далеко проскочил вперед, прежде чем притерся к обочине.
— В чем дело?
Я выбралась из салона, не ответив. Настороженно смотрела вдаль, из безопасной тени тополя, и по спине пробегали мурашки. Что-то пугало так сильно, что даже бушующие эмоции притихли, уступая месту бдительности.
