Автор
В Навеки Твоя вы впервые встретите Дину — молодую женщину, чья жизнь перерезана криминальными событиями и тайным финансовым делом мужа. Когда её муж прикован к постели из-за рака, она понимает, что не имеет выбора: ей нужно отвечать за его долги и долгострой на странных землях. Но когда он внезапно исчезает вместе с огромным секретом, Дина открывает дверь в мир, который её никогда не ждал — мир киллеров, аферистов и тайных организаций....
— Эмиль!
Он поднял взгляд и увидел меня на вершине лестницы.
Застыл.
Он должен был видеть ребенка! Я прижимала его к себе так бережно, что никаких сомнений не должно остаться, кого именно я держу в руках.
— Эмиль! Уходи!
Глядя по ноги, я сделала несколько осторожных шагов, спускаясь пониже. Надеялась, так он лучше увидит нас и догадается уйти. А потом испугалась: вдруг он не может. За ним наблюдает полиция. Вдруг ему запретили уходить? Вдруг он обязан стоять там, пока не разрешат шевельнуться — он больше не принадлежит себе.
Я взволнованно дышала, глядя на него сквозь толпу, и расстояние между нами казалось огромным.
Позади Эмиля возникла темная тень. Мужчина шел мимо и не привлек бы внимания, но неожиданно остановился напротив, вкинул руку, удлиненную из-за длинного ствола и глушителя… Время замерло. Несколько секунд я стояла и смотрела на них, прижав сына к груди, а затем заорала, присев:
— Эмиль! Эми-и-ль!
Малыш всхлипнул и разревелся.
— Эмиль! — я зашаталась на верхних ступенях.
Не верила, что так нагло — на глазах у полиции и прохожих, Бессонов пошлет убийцу.
Выстрел я не услышала.
Он просто упал. Сумка вывалилась из руки, перевернулась, стрелок бросился бежать, зацепил ее ногой, и доллары полетели на грязный гранит… Через двадцать метров стрелка сбили на землю правоохранители, и, уложив лицом вниз, надели наручники.
Он не сопротивлялся, лишь несколько раз выкрикнул:
— Я смертник!
Публика не сразу поняла, что произошло. Но когда Эмиль рухнул, как подкошенный, люди завизжали и бросились врассыпную.
У меня помутилось перед глазами. Охватила такая слабость, что я испугалась упасть. Слабость в руках, в ногах… Ко мне подошли и попытались взять ребенка. Я не отдала, и начала медленно, очень медленно спускаться — ступенька за ступенькой. Главное не упасть. Когда я ступила на мощеную набережную, от напряжения болело все тело.
Малыш заревел сильнее, словно ему передалась всеобщая тревога. Обошла зевак и правоохранителей, глядя, как за ними мелькает тело в сером окровавленном костюме на земле. Он был жив — дышал, но не издавал ни звука.
— Эмиль… — выдохнула, наклоняясь к изголовью, и его накрыла моя тень.
Кровь пропитала сорочку и расплылась над левым лацканом пиджака.
