И в маленькой кабинке, которая дрожала от порывов ветра, стало еще более тесно и душно.
— Мы же вроде бы решили не обсуждать наших… бывших, — напомнила я. — Ты сам ничего не хотел слышать про Алекса.
Однако Рейгана было уже не остановить. От равнодушия не осталось и следа. Его лицо исказилось от внутренней боли, а глаза ярко засверкали в сумраке кабины.
— Ты его любишь?
Прямой вопрос, прямой взгляд и ответ он от меня тоже ждал прямой и честный. Вот только у меня его не было.
— Ты не имеешь права меня об этом спрашивать.
— Потому что мы больше не женаты? — прищурившись, спросил Рейган.
— Потому что это касается меня и Алекса.
— Хорошо. А что же касается нас, Фрэн? Наши чувства? Твои, мои? Это меня касается?
«Ох, кажется, я только что загнала себя в ловушку!».
— Рейган, пожалуйста… не надо… не спрашивай меня ни о чем. Просто… просто дай мне уехать спокойно.
— А если я не хочу, чтобы ты уезжала?
Я замерла, потерявшись от его пристального, немного злого взгляда, задохнувшись от боли в голосе.
— Ты обещал, — прошептала я едва слышно.
— Обещал не заставлять меня…
И все закончилось. Рейган отступил, отстранился и отвернулся.
— Обещал, — горько кивнул он. — И сдержу слово. Ты вернешься домой… к нему. Надеюсь, ты будешь счастлива, Фрэн. Потому что я без тебя не смогу.
Больше мы не произнесли ни слова.
А когда приземлились у знакомой придорожной гостиницы, оказалось, что наши планы придется немного подкорректировать.
— Началась буря, — сообщил хозяин.
Это и понятно. Небо потемнело, тучи сгустились, поднялся сильный, пронизывающий до самых костей ветер.
А еще разыгралась вьюга, еще не сильная, но уже неприятная."
"— Ехать в такую погоду — самоубийство, — пытаясь перекричать вой ветра, сказал Рейган. — Нам придется переждать непогоду здесь. Скорее всего, буря продлится до следующего утра. Вернуться в замок тоже не получится, слишком опасно. Мы останемся в гостинице.
«Мы останемся в гостинице. Вдвоем».
Не знаю, как Рейган, а у меня внутри все задрожало от предвкушения и ожидания какого-то чуда.
В замке в смежных покоях наше соседство воспринималось совсем по-другому. А здесь, на границе, в уютном заснеженном домике, в отсутствии слуг, подчиненных и родственников все ощущалось гораздо острее.
Нет, мы не прыгнули друг другу в объятия, забыв обо всем на свете. Все начиналось сдержанно и вполне цивилизованно. Я помнила о своих планах сберечь девственную кровь для будущих свершений. В конце концов, мне еще экзамены в академии предстояло сдавать.
