Сожрал и даже не подавился! И какое лицо у него при этом было, я тоже не забыла.
— Тебе что там, по голове настучали, княгиня? — обманчиво мягким тоном поинтересовался он. — Или ты ядовитых паров надышалась на своем кладбище? А может, кто из оживших мертвецов тебя укусил, и ты сразу глупеть начала?
— Тему не переводи, — улыбнулась я. Его комментарии, какими бы едкими ни были, меня совсем не тронули. — Я тут столько интересного узнала про фей.
— Узнала она! — фыркнул он. — Могла бы просто спросить. Я бы и сам все рассказал. Причем чистую правду. А не ту выдумку, что тебе преподнесли.
— Выдумка, говоришь? Это то, что вы, феи, можете запутать путников, околдовать и оставить в гуще леса? — сразу перешла я к делу.
— Ты за кого меня принимаешь? — возмутился Густав, положив ладонь на лоб и страдальчески закатив глаза.
«Надо же какой актер пропадает».
— Так да или нет?
Поняв, что сочувствия и извинения от меня не будет, он тут же выпрямился и раздраженно выдал:
— А нечего лезть на чужую территорию. Мы вот к людям не лезем. Зачем ходить туда, куда не следует? И брать то, что не для них росло и зрело?
— Значит, правда, — подытожила я, по-новому посмотрев на фея.
А я ему верила. Кровью своей делилась.
— Мы людские законы не нарушаем. Так что пусть и наши не нарушают.
— Выходит, тогда в лесу я тоже случайно ступила на твою территорию? Тогда почему ты не зачаровал меня, а даже помог? Отвел глаза твари червоточины?
— Ты меня с другими не равняй! — надулся он. — Нет у меня территории. Я не лесной разбойник, а свободный фей!
— Какой? — переспросила я.
— Твой личный, — выпалил Густав, отлетая к камину. Он скрестил руки на груди и отвернулся, давая понять, как сильно обижен. — Между прочим, один из лучших, а ты… не ценишь, не уважаешь, еще и подозреваешь во всяких мелких пакостях!
— Разве феи бывают личными? — нахмурилась я. — Или ты специально меня путаешь, скрывая правду?
— Ничего я не путаю.
Густав продолжал висеть в воздухе спиной ко мне. В свете камина его крылышки красиво блестели и переливались.
— Тогда как тебе удалось перехватить мое проклятие? Ты же… съел его!
— Вот именно, потому что это было твое проклятие, — парировал Густав, поворачиваясь. — Поэтому и смог поймать. С чужим было бы сложнее. Еще и несварение себе бы заработал.
Я смотрела на его крохотную фигурку несколько секунд, а потом проговорила:
— Объясниться не хочешь?
Ответом мне стал тяжелый, многострадальный вздох.
