Навстречу счастью, словно светлячок среди тьмы надежд, эта история разворачивается в глубине сердца и времени. Суд совести и неотвратимость прошлых ошибок подменяются надеждой на новый начало — в поисках счастья среди бесконечных потерь и сомнений. Вот история о том, как семья выбирает путь вперед, даже когда кажется, что все уже потеряно....
Две следующие недели он провел в каком-то странном возбуждении: раздумывал, как подстроить «случайную» встречу с Тамарой, и в конце концов решил подкараулить ее вечером на автовокзале (знал, где живет, и достаточно было только заглянуть в автобусное расписание). Однако во время воскресного обеда у Кушнеровых Инночка обронила невзначай, что ждет не дождется подружку, но та скорее всего приедет лишь утром. Как оказалось, мама Крапивиной занимала какой-то важный пост и иногда по понедельникам отправляла дочь на учебу на личной машине с водителем.
Именно с этого момента все и пошло наперекосяк: Тамара взяла и приехала в воскресенье, да еще попала на тот же сеанс! Если бы не ее однокурсники, Леша обязательно догнал бы ее, а так пришлось идти следом незамеченным. Но и это еще не все: на следующий день его планы испортил Щедрин со своей «интригой современности»! Да ему и не снилось, во что выльется эта интрига! Как Алексей спешил тогда, как хотел перехватить Тамару по дороге в общежитие и превратить Пашкины слова в шутку, а она вдруг повернула все по-своему… Оттого и не удержался в ресторане, бросил несколько едких фраз о Крапивиной при ее подруге.
Так что, как ни надеялся он назавтра увидеть Тамару среди болельщиков, та не пришла. В гордом одиночестве Инна тихо сидела в дальнем конце зала и даже на победу факультетской команды отреагировала вяло.
Улучив минуту, Алексей подошел к стоявшей у окна Инночке.
— А почему ты сегодня без лучшей подружки? — как бы между прочим спросил он после того, как в ответ на приветствие услышал сухое «здравствуй».
— Странно, что тебя это волнует, — ответила она, даже не обернувшись.
— Щедрин пошутил, а мне, что ли, нельзя? — попытался оправдаться Алексей.
— Тебе — нельзя! — резко повернулась она к нему лицом. — Если глупую шутку я могу простить Щедрину, то тебе — нет.
