Навстречу счастью, словно светлячок среди тьмы надежд, эта история разворачивается в глубине сердца и времени. Суд совести и неотвратимость прошлых ошибок подменяются надеждой на новый начало — в поисках счастья среди бесконечных потерь и сомнений. Вот история о том, как семья выбирает путь вперед, даже когда кажется, что все уже потеряно....
В ответ Владимир лишь многозначительно пожал плечами:
— Ну так как? Спим или завтра не ныряем?
— Спим, — согласился Алексей и покинул балкон…
…Он хорошо запомнил Тамару спящей: чуть приоткрытые пухлые губы, закрывавшие пол-лица пряди непослушных волос, по-детски поджатые ноги и изящно свернутое в клубок гибкое тело. И сама она вся какая-то трогательно-беззащитная — хотелось закрыть, заслонить ее собой от любых звуков и молча любоваться…
Позже Алексей не раз наблюдал за ней спящей, но тогда, закончив обводку Инночкиных чертежей, он всматривался в ее лицо при тусклом свете настольной лампы и едва сдерживал желание поцеловать.
«Надо что-то придумать: я хочу видеть и чувствовать ее рядом постоянно», — решил он, заползая под одеяло.
Кто знал, что именно Филя, отношения с которым к тому времени достигли точки кипения, заставит их сделать шаг навстречу друг другу?
Учитывая разницу в возрасте (более трех лет из-за того, что Саша пошел в школу с шести) и спортивные достижения Алексея, Филевский поначалу относился к нему уважительно и во многом подражал.
Леша списывал все это на непростой характер приятеля и до поры до времени не обращал внимания на его поведение. Слишком многое их связывало: учились в одной группе, играли в одной команде, жили через стенку и немало времени проводили вместе.
«Время обтешет», — сделал вывод Алексей, но, видимо, ошибся.
И тут появилась Тамара… Вернее, в их поле зрения она попала давно, но до тех пор, пока Радченко не проявлял к ней интереса, Филя ею тоже не интересовался.
