Навстречу счастью, словно светлячок среди тьмы надежд, эта история разворачивается в глубине сердца и времени. Суд совести и неотвратимость прошлых ошибок подменяются надеждой на новый начало — в поисках счастья среди бесконечных потерь и сомнений. Вот история о том, как семья выбирает путь вперед, даже когда кажется, что все уже потеряно....
— Надо знать твою маму: она не умеет врать. Это уже потом я заметил, как ты на меня похож.
— Но ведь однажды мама соврала и вы ей поверили… Почему?
— Задетое самолюбие, гордость, обида… Из-за них, наверное, я тогда не поверил тому, чему как раз следовало верить. Своим чувствам, например… Я ведь больше так никого и не полюбил… — Заметив, как Сергей нетерпеливо заерзал на стуле, Алексей усмехнулся. — Можешь не спрашивать, сам отвечу… Наверное, я и сейчас люблю твою маму… Жаль только, понял поздновато… То ли это расплата за все мои грехи, то ли награда за мучения? — развел он руками.
— Мне не за что тебя прощать… отец… — потрясенно прошептал Сергей.
Спустя полчаса Алексей позвонил Чернову и попросил заехать за ним утром.
Отношения с сыном раз от разу улучшались, чего нельзя было сказать о самочувствии Тамары. И хотя врачи уверяли, что беспокоиться не стоит и здоровая, молодая, красивая женщина скоро выйдет из заторможенного состояния, она одинаково вяло продолжала слушать Сережкины рассказы о студенческой жизни, доклады Рогова об успешной работе фирмы, щебетание Полуцкой, «всемирные» новости Молчановой и уж совсем никак не реагировала на визиты Алексея: односложные реплики и ничего больше.
— Не забирай его у меня, пожалуйста… Не заберешь?
Тот недоуменно посмотрел на Тамару и тут же понял, почему она никак не могла выйти из пограничного состояния: она боялась.
— Никогда! Прежде всего он твой сын, — успокоил ее Алексей, хотя на самом деле хотел сказать совсем другое: «Я хочу забрать вас обоих».
Поделившись своим открытием с врачами, он перестал навещать Тамару вместе с Сергеем — только по одному.
