Состояние Алексея он понимал лучше, чем кто другой: лишь пару дней назад у жены миновала угроза преждевременных родов.
— Ты куда сейчас? — на всякий случай уточнил он.
— Не знаю… Наверное, снова в больницу. Надо как-то поддержать Тишковских… Все остальное потом.
— Потом так потом, — пожал плечами Артем.
Так уж сложилось, что в ближайшие дни поговорить им не удалось, ну а после того как выписали Инну и Кушнеров снова встретился с Тамарой (та помогала жене с запущенными курсовыми), она ни словом, ни взглядом не напомнила ему ту растерянную девушку, что приезжала пару недель назад. Да и вела себя с ним холодно.
«Ну и ладно, — решил он. — Недолго осталось, сами разберутся».
…Так прошел еще месяц. Лиду давно выписали из больницы, но теперь она ходила за Алексеем словно живая тень. Стоило ему исчезнуть из ее поля зрения, как она начинала активные поиски и обязательно его находила. Он даже научился чувствовать ее взгляд (в этот момент его буквально окатывало холодной волной!) и знал, что будет дальше: через секунду он обернется, она тут же бросится ему на грудь, заплачет…
Оттолкнуть ее в такие минуты не позволяло то обстоятельство, что всякий раз это происходило на глазах многочисленных зрителей. Иногда его самого не покидало ощущение, что он играет в хорошо срежиссированном спектакле и выпавшая ему роль с каждым разом выходит все лучше и лучше. Вся его жизнь была теперь сплошным спектаклем, обманом, и от этого он себя порой начинал ненавидеть…"
"Тем временем приближался Тамарин день рождения. Вечером первого июня он тайком пробрался в ее комнату, которая, к счастью, оказалась незапертой, и положил на стол такие же розы, как и год назад. Вдруг за спиной послышался шорох.
— Надо бы в воду поставить, — негромко заметила Ленка. — Иначе завянут… Томка еще пять дней назад домой уехала. И вообще, по-моему, не стоило этого делать, — осторожно коснулась она рукой колючих стеблей. — Тебя здесь больше не ждут.
— Ты уверена?
— С некоторых пор я ни в чем не уверена… Лучше спроси сам, мне она ничего не говорит. Только я-то слышу, как она по ночам не спит.
«Значит, переживает, — сделал Алексей несложный вывод, отчего на душе стало тепло и печально. — Прости, родная, потерпи еще чуть-чуть…»
10
…Сквозь сон Алексей почувствовал, что продрог, и тут же открыл глаза. В комнате с наглухо зашторенными окнами едва слышно гудел кондиционер. Часы показывали половину первого дня.
«Ничего себе! — подумал он. — Надо вставать, иначе к вечеру разболится голова».
Владимир сидел в кресле в соседней комнате и держал в руках пресловутый журнал.
— И как тебе эта женщина? — заметив мелькнувшую на страницах фотографию Тамары, спросил Алексей: наблюдательный Чернов часто давал окружающим меткие характеристики.