Решив не делать крюк до ворот, он взобрался по железной решетке ограждения, собрался прыгнуть с высоты, как делал это множество раз, и… Просветление наступило в последний момент: нельзя, колено! Цепляясь за поржавевшие, еще не крашенные в этом году прутья, он медленно слез, точнее, сполз на землю, сделал пару шагов и сразу зацепился в темноте за какую-то проволоку. Едва не упал, а потом, обдирая ладони и чертыхаясь, долго выпутывался… Пока выбрался на ведущую к высокому зданию тропинку, гнев в душе слегка поутих.
«И все-таки это могла быть ошибка, — попытался он оставить хоть какую-то надежду. — Надо успокоиться и спросить прямо».
Присев на одну из скамеек у футбольного поля, он закурил и поднял голову: почти во всех окнах горел свет — сессия. Тамарино окно, как и его, выходило на другую сторону.
«Но если это — правда? Что тогда?..» — отбросив в сторону окурок, в полной растерянности поднялся он со скамейки…
11
…После ужина всей компанией решили прогуляться по набережной. Юлька, не проронившая за столом ни слова, демонстративно взяла Алексея под руку и, слегка ускорив шаг, увела вперед.
— Знаешь, на что это похоже? На капризы избалованной девочки, которой не купили очередную игрушку, — оглянувшись на понуро шагавшего друга, не удержался он от комментария. Размолвка отца с дочерью затягивалась, более того, похоже, искусственно раздувалась одной из сторон. — Тебе уже восемнадцать, могла бы что-нибудь и поинтересней придумать.
— Могла бы, — кивнула она. — Я уже и вещи собрала, осталось только такси до аэропорта вызвать.
— И что же тебе помешало?
— Папу стало жалко… — чистосердечно призналась Юля. — И потом… все равно ведь придется мириться. Мы с ним в детстве так часто играли: поссоримся, подуемся друг на друга за ужином, а перед сном помиримся. Он мне даже колыбельную пел, я помню… А потом — исчез. Дядя Леша, ну почему он нас тогда бросил, променял на чужую семью?
— Так вышло, — тяжело вздохнув, ответил тот и слегка коснулся второй рукой ее ладони. — Никто не застрахован от ошибок: жизнь намного изобретательней наших фантазий.
— Фантазии… В детстве в моих фантазиях всегда был папа… Думаете, это легко забыть?
— Он и сам этого не может забыть… Ты вот что… Попробуй общаться с ним, не оглядываясь на прошлое. Я уверен, пройдет время — и ты его поймешь. Поймешь и простишь. У тебя замечательный отец.
— Хорошо вам, взрослым: все свои ошибки уже совершили, поумнели, помудрели, теперь можно и прощать, — вздохнула Юлька.
— Ошибаешься… Закон жизни: пока человек жив, он постоянно совершает ошибки… Чтобы было что исправлять, — горько усмехнулся Алексей. — И жизненный опыт, как ни странно, помогает избежать их лишь в мелочах, но не в глобальном масштабе.
Какое-то время они шли молча.