На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
Тот посмотрел на меня, затем бросил быстрый взгляд на Озерова. Коротко кивнул и поторопился покинуть канцелярию.
— Что ж, решение принято. Савельев, Горчаков! — произнес Корнеев. — Вы свободны. Оба марш в лазарет.
— И что, это все? — спросил Артем, осматривая присутствующих недоуменным взглядом. — Вот так, просто?
— Не понял, о чем вы товарищ сержант? — вскинул бровь Пономарев, затем добавил. — Что-то не так?
— Признаюсь, я другой реакции ждал, — пробормотал Горчаков. — Хотелось поскандалить.
— Это запросто.
— Еще вопросы?
— Испытание было только у нас, или это коснулось всей группы? — поинтересовался я.
— Не всей. Но и вы не единственные. Это все?
— Так точно. — конечно, меня так и подмывало спросить, как справились остальные наши парни. Но не решился. — Больше вопросов нет.
— Ну, вот и отлично.
Мы с Горчаковым поторопились покинуть канцелярию. День и так выдался крайне напряженным, не стоило нагнетать и дальше. Мы и так сильно рисковали, выбирая такой метод беседы с офицерским составом. Сначала Артем мою точку зрения не разделял, боялся, что будут жесткие последствия.
Честно говоря, не все прошло так, как мы планировали. Обсудить те риски, которым мы подверглись в ходе нашей экспансии, попросту забыли.
Поспешили в лазарет. Повторно.
Вообще, сразу по возвращении, мы уже успели посетить медицинское учреждение.
На ночь Горчакова оставили в лазарете, а я вернулся в казарму.
Там меня встретили пятеро парней, с которыми мы еще утром уходили в «увал».
— Леха! — крикнул Денисов.
— Он в лазарете. Все нормально, на кусок стекла встал и ногу распорол. Ну что народ, как вам увольнение в понедельник? — с вызовом спросил я, рассматривая сослуживцев. Лица у всех были подозрительно целые. — Всем понравилось?
Парни переглянулись.
— Да собственно, только у нас и было увольнение, — произнес Фетисов, кивнув на Денисова. — Остальных вернули обратно, едва приехало второе такси.
— Как? — удивился я. — Серьезно?
— Ну да.
