На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
Не было там ни тряпок, ни бутылки, ни ремня. Выходит, что…
— Ну, привет, Леха! — раздался сзади знакомый голос.
Резко обернувшись, я увидел сержанта Горчакова, стоящего у стены. Тот слегка улыбался.
— Артем? — удивился я. — А ты здесь откуда?
— Да оттуда же, откуда и ты, — усмехнулся он, затем указал на макет взрывного устройства, лежащий на столике. Им оказался коробок с торчавшими из отверстий разноцветными проводами.
— Значит, тебя Корнеев выбрал на главную роль, да? — улыбнулся я, догадавшись.
— Нет, не верно, — хмыкнул он. — Смотри.
Горчаков передал мне вскрытый белый конверт. Я вытащил оттуда сложенный пополам лист и быстро прочитав, усмехнулся.
— Опять все через одно место пошло?
— А после того, что произошло в Припяти, ты ожидал другого? — рассмеялся он, шагнув ко мне.
— Ну, с чего начнем?
* * *Москва, Лубянка, 24 марта 1985 года. Кабинет заместителя начальника первого спецотдела.
Со стороны коридора, на двери висела красивая позолоченная табличка: «Черненко Алексей Владимирович». Хозяин кабинета в звании полковника, задумчиво стоял у окна с кружкой крепкого черного чая. Чая оставалось мало, буквально на дне, но он не обращал на это никакого внимания.
В кабинет негромко, но настойчиво постучали.
— Да, входите! — не оборачиваясь, отозвался Черненко.
Раздался едва слышный шорох, глухой щелчок.
— Алексей Владимирович, разрешите? — демонстрируя глубокое уважение, в кабинет шагнул довольно полный мужчина, с едва заметной улыбкой.
Обернувшись, Черненко замер.
— Павел Сергеевич? — несколько удивленно спросил он.
"— Когда такие люди как вы просят посодействовать, разве можно поступить иначе? — открыто улыбнулся он, протягивая руку. Алексей Владимирович ответил на рукопожатие и указал на кресло.
— Чай, кофе? — спросил он. — Покрепче ничего предложить не могу, сам понимаешь.
— Чай, — отозвался гость, присаживаясь в кресло. — Только чай. Без сахара.
