Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Но я понял, что ошибся, когда Паутов продолжил:
— Спрашивал, как ты по работе вообще, какие навыки, сильные стороны, как в милицию попал, чем живешь и дышишь.
— А вы что ответили?
— Правду. Что в работе рвение и талант у тебя открылся. Но ты не зазнавайся. Талант без трудолюбия — пустой звук. Хотя тунеядцем ты никогда не был, но многие на моем веку по наклонной пошли, когда поняли, что взлетели — и не удержались.
— Я не такой.
— Знаю, поэтому в открытую тебе это и говорю.
— А зачем он интересовался мной?
— А вот это Горохов тебе сам расскажет, сходи к нему.
— Да знаю, где он заседает. Разрешите идти?
— Иди, потом расскажешь.
Я вышел от Паутова и прямиком направился к следователю. Вот и знакомый кабинет. Постучался и приоткрыл дверь:
— Разрешите?
Следователь стоял возле распахнутого окна и курил. Он был один.
— Входите, товарищ Петров, присаживайтесь.
Все-таки недоброе предчувствие меня не покидало. Сесть предложил — значит, это надолго.
Я почти угадал."
"— Мое руководство в Москве, — начал разговор Горохов, не прекращая пускать клубы дыма из незнакомой на вид сигареты (похожа на заграничное курево), — с МВД СССР издало совместный приказ о создании специальной следственной оперативной группы в Новоульяновске для работы над делами душителя.
— Не буду кривить душой, Никита Егорович, мне бы этого хотелось, но ведь я по должности простой слесарь, прикомандированный к кримотделу.
— Ты думаешь, что я не учел этот вопрос? Официально будешь прикреплен к моей группе в качестве техника-фотографа. Но сам понимаешь, пока мы не нашли преступника, фотографировать нечего.
