Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
А год рождения как раз на доске почета есть, и даже кратенько биография дана с заслугами перед отечеством.
— Логично, — Погодин задумался. — И это значит…
— И это значит, что с некой долей вероятности следующим будет вот этот товарищ, чье сытое и важное лицо расположено третьим.
— Сотник? Павел Егорович? Член бюро горкома… Думаешь, шубник будет соблюдать порядок, как на доске? Зачем?
— Каждый серийный преступник хочет считать себя гением. Самоутверждается за счет своей безнаказанности. Глумится над жертвами и сыщиками, оставляя фетиши и знаки.
— И как мы будем его ловить?
— Есть одна мыслишка…
Глава 12
Сотник Павел Егорович — член бюро горкома, проживал в многоквартирном доме по улице Мира. Каждый вечер мы с Погодиным сидели на лавке возле соседнего подъезда и наблюдали за теми, кто приходит в подъезд Сотника.
Потерпевших Зинченко и Горощенко преступник навещал вечером, когда они были заведомо дома. Логично, если в этот раз мошенник поступит так же.
Три дня ожиданий прошли впустую. Семечек слузгали с десяток кульков. Дворовые бабульки уже стали косо на нас поглядывать, мол, своей шпаны в округе хватает, еще и пришлые прижились на местной лавке. И откуда только взялись два хмыря с хулиганским прищуром в потертых кепках и безразмерных бесформенных брюках (старую одежду не по размеру для маскарада пришлось поискать у знакомых).
Мусорить нам приходилось ради поддержания легенды. Гопники еще не народились, но мы умело изображали их прямых предков — праздно шатающихся хулиганов, промышлявших мелкими кражами и изъятием пирожков и копеек у школьников.
Мы зорко следили за подъездом, высматривая типа в плаще и шляпе. Шляпа у советского человека считалась своеобразным маркером социального положения и мерой его интеллигентности.
К тому же, в этом году вышел знаменитый фильм плаща и шпаги: “Д’Артаньян и три мушкетёра”. Тут наступил звёздный час Боярского и всех шляп в советских универмагах.
В каждом дворе ребятня сражалась “на шпагах”, приспосабливая для этих целей хворостины и стебли задеревенелой конопли, свободно росшей на пустырях и стройках.
