Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Потому особо-то и не помню в подробностях…
— Ясно, а за что хоть увольняют-то? — поинтересовался я.
— Так сварщик наш, Ефимыч, паскуда старая, подбил нас, слесарей, на бунт! Собрал всех и говорит: доколе мы будем пахать за копейки в ЖЭКе, зарплата — мизер, приходится граждан оброком обкладывать. За вызов трешка сверху, за то, что сделал работу в срок положенный и как надо. Шурин, говорит, у него на стройке деньги лопатой гребет. Пошли, говорит, мужики, на стройку работать. Все согласились, а я как-то уже привык здесь трудиться.
— Спасибо, гражданин Ломотько, за оказанное содействие, — я кивнул Погодину, дав знак, что мы уходим. — Удачи вам на новой работе.
— А ящик-то вернете?
— Теперь это вещдок.
Ломотько, он же Петрович, тяжко вздохнул нам вслед.
Мы вышли в коридор и напоролись на пронырливого мужичка в кримпленовом пиджаке и массивных очках:
— Здравствуйте, это вы из милиции? Вы меня искали? Главный инженер Агошков Валентин Семенович.
— Здравствуйте, Валентин Семенович. Мы приходили по поводу Ломотько.
— А-а-а… — инженер снял очки и пошоркал их о пиджак. — И до вас уже дошло это безобразие. Удумали, чертяки, увольняться массово. Но мы вопрос решили на местном уровне, так сказать, беспокоиться не о чем.
— Ну как же? — нахмурился я. — Гражданин Ломотько утверждает, что вы его собираетесь уволить. А он стаж считает, местом своим дорожит.
