Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
— На свою посмотри. В школе совсем другим был. А сейчас, как шахтер с плаката. Еще бы отбойный молоток в руки, а лучше кувалду.
— За шахтера спасибо, — улыбнулся я. — Но я бы предпочел быть на бандита похожим. Прям как ты. Так с людьми проще договариваться."
"Я заглушил машину и вышел на улицу. Штакетины со вздувшейся краской небрежно сляпаны в покосившуюся калитку, запертую на вертушку.
Я открыл калитку и подошел вплотную к домику. Маленькое оконце завешено изнутри газетой. Судя по ее желтизне, штору она заменяла все лето.
За газетой мелькнул силуэт. Я подошел к двери. Но никто не торопился мне ее отпирать. Подождал немного и потянул за ручку. Дверь не сдвинулась, заперта изнутри.
Постучал по ней уже погромче. Прислушался. В ответ тишина. Странно. Я точно видел там какое-то движение. Вернулся к единственному оконцу и попытался заглянуть в щелку, где край газеты чуть отошел. Нагнулся, приложив ладони козырьком ко лбу. Ни хрена не видно. Блин.
Сзади раздался шорох.
— Тихо, не дергайся, — прошипел хриплый голос. — А то шмальну. Руки подыми!
— Э-э, мужик, — я послушно поднял руки, пытаясь определить, что за оружие упирается мне в спину, явно что-то большое. Ружье, скорее всего. — Ты чего, не дури…
— Говорил я вам сюда больше не наведываться? Теперь на себя пеняй.
Из машины вылез Быков:
— Эй, мужик, убери ружье! Совсем охренел?!
— А ты рот закрой и в машину обратно полезай, иначе в твоем дружке дырки будут.
— Оружие убрал, — холодно приказал я. — Статья 191 Уголовного кодекса. Посягательство на жизнь работника милиции. Загремишь по полной. Срок до пятнадцати, а при отягчающих — смертная казнь.
— Какого сотрудника? — голос незнакомца растерял уверенность.
Теперь было слышно, что это старик.
— Удостоверение в нагрудном кармане. Спокойно. Я сейчас медленно достану его и покажу тебе.
— Так что же вы сразу не сказали, что вы из милиции? — ствол отлип от моей спины. — Я же вас за этих раздолбаев принял!
Я повернулся. Передо мной стоял вылитый дед Щукарь. Седая борода и густые белые усы. Хитрый прищур. На голове помятая казачья фуражка с красным околышем. Одет в телогрейку, непонятного вида штаны и сморщенные кирзачи.
В руках у деда одностволка, похожая на старенький “ИЖ”.
