Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
— А мы используем метод повторности. Не одна собака будет, а три или вообще пять. А там посмотрим, как большинство из них поведет себя.
— Интересно ты придумал. Что ж… Попробовать можно. Только как мы результаты к делу привяжем? Нет такого процессуального действия, как идентификация предметов собакой.
— Согласен, к делу не пришьем, а вот в качестве розыскной информации использовать можно. Для себя убедиться. И, может, еще на кинопленку заснять процесс и Зинченко показать. Мол, смотри, новый вид экспертизы провели, исследование запаховых следов называется.
В кабинете все притихли, но не восторженно, а в замешательстве – далековато что-то меня про будущее занесло. Но Горохов только сыто вздохнул и сказал:
— Петров, мне скоро всю группу придется разогнать. Оставлю тебя и Светлану Валерьевну, – при этих словах психологиня стрельнула в мою сторону глазками. – Вот так, товарищи, работать надо. Мыслить надо, так сказать, шире. Как Андрей Григорьевич.
***
В питомник кинологической службы УВД отправились в этот же день почти всей “делегацией” во главе с Гороховым.
Питомник находился на окраине города. Построили его сравнительно недавно. Раньше собачатник ютился во дворике УВД и состоял разве что из пары вольеров и сторожки для готовки пищи.
Начальник областного управления любил водить сюда различных проверяющих и прочие экскурсии. Служебный питомник был его гордостью и детищем. Сам он когда-то служил с “Мухтаром” на границе и сейчас привносил традиции служебного собаководства в МВД.
