Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
Но не сейчас, конечно… Хотя почему бы и нет?
***
— Разрешите? — я наконец дошел до кабинета №8 и, постучав, приоткрыл дверь.
— Входи, Петров, — кивнул Горохов, пуская, как всегда, паровозные клубы дыма возле распахнутого окна.
Я вошел и поежился. Выстудил он кабинет. Не май месяц. Как еще психологиня не примерзла. Я украдкой бросил на нее взгляд. Она сидела за боковым столом у стены, зарывшись в какие-то бумажки.
— Никита Егорович, тут мне сорока на хвосте принесла, что Галина Павловна Зинченко, супруга нашего подозреваемого, видела его любовницу.
— Во как? — Горохов торопливо затушил “Мальборо”, дорогие и редкие сигареты, рубль за пачку сейчас примерно. — А ну-ка поподробнее давай. Мы же ее опрашивали. Сказала, что ничего не знает о похождениях мужа. Дескать, не было у него никого, кроме жены законной.
— Сын ее мне кое-что поведал. Мы с ним одноклассники. Я думаю, надо переопросить Галину Павловну.
— Это почему? — прищурился Горохов.
— На развод она подала и из квартиры съехала.
— Это уже интересно, — Горохов достал еще одну сигарету. — Будешь?
— Бросил.
Следователь удивленно вскинул на меня бровь, но ничего по этому поводу не сказал и закурил вторую:
— Куда съехала?
— Этого я не сумел разузнать. Женька сам не в курсе, куда мать подевалась, но зато мы знаем, где она трудится.
— Отлично! Хорошая работа, Петров. Или как тебя здесь называют? Курсант.
— Да я в школу милиции хотел поступать, но не срослось…
— Экзамены завалил? Бывает.
— Нет, ранение помешало.
— Ранение? — Горохов снова вскинул бровь, чуть поразмышлял, а потом сказал. — Ах, да, вспомнил. Я же личное дело твое читал. Там история с валютчиками была. Тебе даже вроде грамоту там дали какую-то, насколько я помню.
— Ага, — иронично кивнул я. — Благодарность… Только у меня просьба будет. Разрешите, я сам опрошу супругу Зинченко.
— Это почему? У нас есть для этого дела специальные люди.
— Просто однажды ее уже пытались разговорить, и ничего не вышло. А я как одноклассник сына с ней поговорю. Не только как представитель власти. И потом, я Женьке обещал, что никто из милиции к его матери больше приставать не будет.
— А ты справишься?
— А что тут хитрого? Где, когда, с кем, зачем и почему? Вот главные вопросы. Плюс описание внешности, покажу фотографию убитой Соболевой.
