Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
А он стоял и ждал… Теперь мы вместе.
— А Сергей Сергеевич как отреагировал?
— Конечно, он ничего не знает, — махнула рукой, усыпанной кольцами и перстнями, актриса. — Но он сам виноват. Ни одну юбку не пропускал. Многие жены не изменяли бы мужьям, если бы знали более тонкий способ отомстить. Вот так и я…
— Вы правы… Я вообще считаю, что женской измены не существует. Это либо месть за мужское предательство, либо новая любовь.
— Как прекрасно, что вы меня понимаете… Вы не замужем?
— Нет.
— И слава богу! Вы такая молоденькая, вам нет еще и двадцати пяти, наверное?
— Спасибо, мне двадцать шесть.
— Я вообще считаю, что нужно запретить женщинам выходить замуж раньше тридцати. Вот я выскочила в восемнадцать – и к чему это привело? Зинченко притащил домой шалаву прямо на нашу годовщину свадьбы! Вы представляете, какой он свинья?
— Не может быть! — Света сочувственно прижала руки к груди. — Вот же скотина… А вы что? Остались после этого с ним?
— Честно вам признаюсь, что я осталась не с ним, а с положением и статусом, который имела.
— Понимаю, — кивнула Света и протянула руку к столику, где лежала пачка “Philip Morris”. — Вы позволите?
— Конечно, угощайтесь…
Ого… Света еще и курит? И сигаретки выбрала дефицитные. Это были единственные сигареты в СССР в пластмассовой пачке, а не в картонных, привычных нам коробках.
Ожегова взяла сигарету и прикурила при помощи зажигалки, что лежала на столе.
Умело затянулась и откинулась на стуле.
— И что же было дальше? — в голосе Светы уже звучали дружеские нотки, будто она разговаривала со старой приятельницей о проблемах вечных: все мужики козлы; себя надо любить и ценить; хочу, но не знаю чего и другие архиважные женские темы.
— А я ее за гриву и в подъезд выкинула! Зинченко даже не вякнул. Стоял только глазками поросячьими хлопал.
— Ну ты даешь! Молодец. Ничего, что я на “ты” к тебе? Меня, кстати, Света зовут.
— Галя, — улыбнулась “ведьма”. — Давно на “ты” пора. Ну так вот… Я, значит, изображаю горем убитую верную супружницу. Даже слезу выдавила, жить или не жить, вот в чем вопрос и все такое. Прижала козла к ногтю, и целый год он у меня как шелковый ходил.
