Автор
Вот описание книги для сайта-библиотеки в формате: два предложения, 250–380 символов: Ночью ты не знаешь, где находишься. Мать приглашает к столу чудом знакомого человека — отца. Улыбка, объятия, новое лицо — всё заставляет сомневаться в реальности происходящего. Внутреннее подозрение и острый инстинкт предательства не дают покоя....
— Не в первый раз. Тогда вот что, снова сам в райцентр поеду. Через участкового ненадежно как-то будет. Позвоню куда надо и спецсообщением запрос передам.
Горохов ходил туда-сюда, скрипя половицами в нашей общей избе."
"— А вы пока займитесь опросом родственников пропавших. Мы ведь только начали. Нужно выяснить, что общего было у всех этих жертв. Я понимаю, что они сектанты, но, может, что-то еще? Тогда хоть какая-то зацепка появится. А за “дедом Морозом” нашим следить не получится. Ловко он вас срисовал. Теперь начеку будет.
— Никита Егорович, — поправил Катков, — не в Сусанина, а в Моисея. Сусанин врагов за собой водил, а Моисей своих последователей. Правда, сорок лет водил и по пустыне.
— Да какая разница? — отмахнулся следователь. — Этот тоже людям головы дурит. И, может, заведет еще куда похлеще Сусанина.
На ум вдруг пришел советский анекдот в тему.
— Кто изобрел полупpоводники?
— Пеpвым полупpоводником был Иван Сусанин.
***
На следующий день я вновь отправился опрашивать родственников пропавших женщин. На очереди была некая Степанова Марина Андреевна и ее ближний круг. Исчезала буквально три месяца назад. “Свежая” совсем. Проживала Степанова, как полагается — с сыном и мужем.
Я наведался к ним с утра. Сын был в школе, а отец оказался дома. Отдыхал. Работал он в колхозе комбайнером и трактористом. Работяг такого профиля летом в отпуск не отпускали, а старались отправлять зимой.
Что еще делать русскому мужику в отпуске в глубинке? Выбор невелик. Не Ницше же перечитывать? Остается охота и выпивка. Хотя последнее часто проистекает из первого.
Вот и сегодня комбайнер Степанов уже “был готов” выдвинуться на зайцев со своей верной двустволкой. Принял для привлечения удачи двести грамм на грудь, благо жена теперь не мешала и не обзывала алкашом.
В доме Степановых оказалось на удивление чисто и даже уютно.
Меня встретил хозяин — нетрезвый мужик добродушной наружности с грустными, как у бассет-хаунда, глазами и рубахе нараспашку.
— Опять Гришка набедокурил? — вздохнул он, как только увидел меня на пороге.
— Какой Гришка? — не понял я.
— А ты, что ли, не новый учитель? — вскинул на меня косматые брови Степанов. — Я думал, на сынка моего пришел жаловаться опять.
— Я из милиции, — в моей руке отточенным движением мелькнула ксива.
