Автор
Встреча в холодном СССР: Вихрь бешеных хищников и мрачного неба нарушает спокойствие повозки, полной опасностей. Ясно видно, что время стечет один крик Ивана о подкреплении патронов, перед тем как еще одна смерть может свалиться на нас.
Тем более, что по опыту собственной юности он прекрасно помнит, как влюбленность окрыляет, придает смысл существованию, заставляет двигаться вперед и наполняет жизнь эмоциями.
— Вы хотите сказать, что таким образом, Дубов пытался сбежать от собственного личностного кризиса и переживаний, с ним связанных?
— Скорее всего. Иначе чем объяснить его запоздалые гусарские похождения? Этакий моральный разворот на сто восемьдесят градусов? Новизна и яркие эмоции позволяют на время забыть о тревоге, внутренней пустоте и нерешенных жизненных вопросах.
— И что? — Горохов изобразил безразличный вид. — Это помогает?
— Да, — улыбнулась Света. — Просто волшебно. Но ненадолго.
Горохов шумно выдохнул и поправил галстук:
— Так я все-таки не понял, что нам это дает? Ну были у мужика заскоки с бабами, проблемы, может, всякие в голове сидели. С кем не бывает. Я считаю, для мужиков такое не редкость…
Честно сказать, и я пока не очень понимал, к чему разговор. Так что слушал внимательно.
— Да, но такие мужчины в отношениях с молодыми женщинами полностью им доверяют.
— Точно! — хлопнул по столу Горохов. — Надо найти любовницу Дубова и с пристрастием ее расспросить!
Я удивился его смене настроения, а потом добавил:"
"— Именно этот человек может знать то, чего никто другой не знает.
— Совершенно верно, — Света прищурилась, явно довольная тем, что смогла, наконец, донести до прямолинейного и твердолобого Никиты Егоровича столь деликатную тему.
— Значит, так, товарищи! — Горохов поднял указательный палец вверх. — Ищем девушек, кои могли быть причастны к прелюбодейственным поползновениям Глеба Львовича. Судя по всему, наш потерпевший оказался ловеласом. Не зря же в народе говорят, седина в бороду – бес в ребро.
— Разрешите? — дверь кабинета приоткрылась, и в проеме нарисовалась довольная морда шириной с футбольный мяч, только с усами и в фуражке.
— А, Осинкин! — Горохов даже встал из-за стола, чтобы пожать руку участковому, который помогал нам ещё в поимке Новоульяновского душителя. — Заходи. Чай будешь?
Я ему тоже кивнул как старому знакомому.
— Я ненадолго, Никита Егорович, — милиционер вошел и, заметив меня, с улыбкой протянул руку. — Здорово, Андрюх, — потом подошел к столу Горохова и пожал его ладонь.
