Автор
Встреча в холодном СССР: Вихрь бешеных хищников и мрачного неба нарушает спокойствие повозки, полной опасностей. Ясно видно, что время стечет один крик Ивана о подкреплении патронов, перед тем как еще одна смерть может свалиться на нас.
Ее серебристые диски, бампер, зубато-китовая решетка и финтифлюшки молдинга переливались под веселым апрельским солнышком роскошью и великолепием. Это вам не списанная копейка с подбитым глазом.
Мы с Катковым раздобыли адрес ресторанного “гусара” и помчались к нему домой.
Поднялись на пятый этаж хрущовки. Катков пыхтел, как паровоз и держался за бок.
— Звони в дверь, — я спрятался за угол. — Меня он помнит, может не открыть.
Катков потянулся за удостоверением.
— Спрячь, — осек я его. — Скажи, вам телеграмма.
— Дык я на почтальона не похож, — посмотрел на свой живот Алексей. — И сумки у меня нет.
— А ты встань боком, будто сумка у тебя на другом плече. Смотри в глазок чуть устало, и не переминаясь на ногах. Ты служитель почты. Уверен, что каждая квартира тебя впустит."
"Действительно, в эти времена при фразе “Вам телеграмма” распахивались любые двери. А сама процедура отправки телеграммы была чем-то вроде ритуала, подчеркивающим значимость и серьезность этого процесса.
Катков нажал на звонок. Тот бзыкнул звуком бормашины. Тишина…
— Давай еще, — прошептал я, выглядывая из-за угла.
Алексей поднял палец, но нажать не успел.
— Кто?! — недовольным сонным голосом пробурчала дверь.
— Это я, почтальон.
Я схватился за голову, сдерживаясь в выражениях. Блин, сказал же ему одну фразу проговорить и все. Какой, нахрен, почтальон? Хорошо хоть не Печкин.
— Чего надо? — в голосе из-за двери появилась подозрительность.
— Вам телеграмма. Распишитесь в получении, — сымпровизировал Алексей.
Дверь нехотя забряцала цепочкой, щелкнула замком и распахнулась.
— Ну, здорово, служитель врат, — я шустро вырос в проходе.
