Автор
В ближайшем будущем ты окажешься в России в начале семидесятых годов, где реформы и революционные изменения создают удивительную атмосферу. Нелегальные казино, рестораны на грани закона, и люди с высокими постами — все это заставляет тебя задуматься о тенистой стороне общества. Кто стоит за всем этим?...
Верный ответ — ноги. Все. Ухожу. Я просто дверью ошибся. С головой не все в порядке еще, — я ткнул на повязку на лбу. — Двери иногда путаю. А неплохой у вас кабинетик. Прям как у графьёв. Смотрите, чтобы в контру вас не записали. У нас ведь все равны сейчас…
Я вышел из кабинета под вопли Сафонова. Испуганная секретарша еле успела отскочить от внутренней двери (внешняя и так была открыта). Подслушивала, конечно.
— Лида! — взвизгнул Сафонов, призывая секретаршу.
Та протиснулась внутрь, обогнув меня. Я поспешил убраться.
Вышел на улицу и уселся в свою “Волгу” на дальнем конце парковки. Притаился. Ждать пришлось недолго. Стандартный рабочий день подошел к концу. Часть сотрудников уже утекала из здания редким ручейком через распахнутую дверь. Таких было немного. Большинство, как всегда, задерживалось.
Сначала выдвинулись домой вспомогательные службы (бухгалтерия, кадры), потом тыловики и штаб. Следователи и опера еще не скоро пойдут, у них рабочий день негласно длиннее. Но Погодин, на мою радость, слишком не задерживался.
Я хотел уже выйти из машины и окликнуть его, но тут на крыльце появилась Света с Катковым. Катков что-то увлеченно щебетал, семеня за психологиней.
Ну, Алешка. Пока меня нет, активизировался пострел. Им со Светой по пути. В одной гостинице живут. Катков, конечно, счастлив провожать предмет своего воздыхания хоть на край Земли. Но Света, на мое удивление, дальше с ним не пошла.
Тот стоял, растерянный, посреди тротуара. Вздохнул и поплелся в гостиницу один. Грустный, как мамонтенок, потерявший маму. У меня тоже настроение что-то упало.
Белый “жигуль” со Светой и хмырем умчался вглубь города. А я снова переключился на Погодина. Только друг мой, пока я тут в гляделки играл, уже ускакал на остановку. Я завел машину и порулил за ним. Остановился возле бетонной, явно сделанной на века коробки в цветастую мозаику и, распахнув дверь, крикнул:
— Федя! Садись, подвезу!
Погодин уже высматривал нужный троллейбус и заметил меня только после окрика.
