Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Только сейчас я заметил, что воротник рубахи Берга был пропитан красным, а мочка уха залеплена окровавленным пластырем.
— Ну, ухо не столь важный орган, — попытался я успокоить потерпевшего, но в этот раз ляпнул не совсем то, что ему хотелось бы услышать.
Просто я исходил из своего опыта. От мочки кровищи много, а ущерба — ноль. Много потом всяких эмо-готов будут пробивать в ушах целые тоннели, а другие потом — со злости пытаться им их оттуда выдрать.
— Смеетесь? — плаксиво скривился «агент», — А если бы на пару сантиметров правее пуля прошла? Лежал бы сейчас с простреленной башкой в своей комнате.
— Прости, Гена, но я действительно рад, что ты отделался лишь мочкой. Обещаю тебе, что найду этого гада. Ты успокойся. Все уже позади. Расскажи подробно, что случилось? Это очень важно.
— Я спал в своей комнате, — всхлипнул студент и снова провел рукавом по глазам. — Сплю я чутко. Не знаю почему. С детдома еще так привык. Ведь там расслабиться нельзя даже ночью. Запросто можно было огрести от воспитателя для профилактики.
Сейчас ты такой же, подумал я про себя, участливо кивнув. Практикант вздохнул, на секунду задумался, будто вспоминая былое.
— Давай ближе к делу, Гена, — поторопил я его.
Мне стало вдруг его жаль. Такому кадру к психологу прямая дорога. Столько травм с детства в парне накоплено. Но не принято в СССР по психологам шастать. Жаль, конечно. Парень вроде неплохой, старательный, только нет в нем жизненного стержня.
— Пока я спал, в дверь кто-то постучал, — вкрадчиво продолжил практикант. — Не слишком громко. Будто разбудить соседей боялись. Но моих соседей из пушки не поднимешь. Слева инвалид Козлов проживает. Но только по бумагам немощный. А пьет за двоих. А справа — молодая пара. Так те постоянно музыку непонятную крутят.
— Продолжай, Гена, — мое терпение уже заканчивалось, но я старался говорить как можно доброжелательней. Нельзя сейчас, чтобы студент в себе замкнулся. Нет у меня Светы под рукой, чтобы его нормально разговорить и стресс снять. Буду спрашивать, как умею.
— Я даже сначала подумал, что показалось мне, — пробормотал парень, — открыл глаза, подождал. Стук повторился.
