Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Я прикрыл ему веки:
— Спи спокойно, капитан…
Собрался с силами, встал с колен и побрел проведать Берга. Дождь прекратился. Рассветное солнце стелило кровавый рассвет по сумеречной дымке леска. Где-то вдалеке выли милицейские сирены.
Вот и то дерево, где я приковал Потрошителя. По спине пробежал холодок. Никого здесь не было. Под деревом в луже крови, что-то белело. Я приблизился.
Дьявол! Это была отрезанная человеческая кисть.
* * *
— Вам нужна немедленная госпитализация, — врач скорой помощи перебинтовал мою руку и всячески пытался не выпустить меня из РАФика.
Я послушно подставлялся под манипуляции, но ничего не отвечал. Честно говоря, я его почти не слышал.
— Не сейчас, док, — я подвинул его здоровой рукой и выбрался из машины.
— Ты как, Андрюха? — Погодин подхватил меня под руку.
Рядом стоял Вахрамеев.
— Бывало и хуже, — улыбнулся я.
— Почему в больницу не поехал? — обеспокоенно спросил Федя.
— Дела у нас еще есть. Пока Берга не поймаю, никаких больничных.
— Это не человек, — выдохнул Вахрамеев.
Да, Потрошитель оказался страшным противником. Не жалел никого — даже к себе, кажется, жалости не испытывал.
— Во мне нет жалости, а значит, я не зверь, — вполголоса выдал я строку великого барда, а вслух сказал: — Хрен знает, — пожал я плечами. — Может, морфием обкололся. Медик-убийца — гремучая смесь. Он же всё знает, как и что в человеке работает. Может, шприц с зельем с собой был.
— Где теперь его искать? — враз спросили напарники.
— Без руки, с открытой раной он далеко не уйдёт. Сейчас ему в берлогу надо залечь, — задумчиво проговорил я. — Раны зализать. Вот что! Поехали, мужики. Есть одна мыслишка.
* * *
Мы поднялись на нужный этаж. Я отдышался. Немного штормило."
"Время шесть утра. Дом еще спит. В подъезде мертвая тишина. Остановились мы перед дверью квартиры Гусева. Силы ко мне временно вернулись.
— Готовы? — прошептал я Погодину и Вахрамееву.
Те стояли, чуть ссутулившись, словно сжатые пружины, с пистолетами наготове. Мой Макарыч пока валялся где-то в леске. Я отправил на поиски ППС-ников. Может, даже уже нашли.
— Угу, — тихо ответили парни.
На раз, два-а… Три!
Бам! — ударили враз ногами по хлипкой двери.
