Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Только пока не понимал, к чему эти игры? На убийцу она явно не похожа. Я ещё раз внимательно осмотрел путану. Руки у нее трясутся. От страха? Вид болезненный, будто с похмелья.
Катков отточенными движениями разложил на столе бланк дактилокарты, квадратик стекла с застывшими слоями «ваксы», тюбик с краской. Раскатал валиком по стеклышку тягучий «мазут»."
"— Дайте вашу правую руку, — не дожидаясь согласия, Катков бесцеремонно взял кисть проститутки и профессиональными движениями стал мазать подушечки пальцев взмахами валика от сгибов к кончикам.
После прокатал фалангу по бумаге, поморщился:
— Что-то у вас, гражданка Луцкая, пальцы влажные. Вроде не жарко сегодня. Волнуетесь?
— А я всегда волнуюсь, когда ментов вижу, — огрызнулась Алевтина. — Не люблю я вас.
— А нас любить никто не заставляет, — парировал Горохов, хотя по должности был вовсе не милиционером, но под слово «мент» справедливо подвел всю правоохранительную братию. — Вчера убили Артура Дицони. Вы главная подозреваемая.
— Да не убивала я! — дернулась путана, смазав отпечаток на дактилокарте.
Катков снова поморщился, но стоически продолжал откатывать подопечную, вцепившись в ее кисть, как коршун в добычу.
Когда он закончил, я встал:
— Никита Егорович, я провожу гражданку руки помыть.
— Добро, — кивнул тот. — Разговор у нас с ней предстоит долгий…
Я вывел Луцкую в коридор и проводил до уборной. Внутрь вошел вместе с ней. Открыл кран умывальника.
Та брезгливо потрясла руками подняв кисти чуть вверх, пытаясь откинуть рукава блузки к локтям.
— Давай помогу, — я ухватил рукава и оттянул их повыше, заголив руки больше, чем надо.
Бегло осмотрел руки. Так я и думал…
Луцкая мусолила землистого цвета кусок мыла. Дактокраску без губки хрен ототрешь, а на раковине таковой не оказалось. Путана с остервенением шоркала ладони хозяйственным мылом. После пятого раза пальцы ее уже не были как у папуаса, но все равно напоминали персты бывалого слесаря-моториста.
— Хватит, — я крутанул барашки крана, перекрывая воду.
— Это что? Теперь не отмоется? — вытаращилась на свои руки Алевтина.
— Через месяц само сойдет, — подковырнул я. — Пошли.
Мы зашли в кабинет. Катков уже корпел над следами рук, что изъяли при осмотре гостиничного номера, сличая их со свежеиспеченной дактокартой. Работал, не отходя от кассы.
— Продолжим, — Горохов впился взглядом в Луцкую, — В ваших интересах, Алевтина Петровна, с нами сотрудничать… Мы терпеливые. Не захотите рассказывать сегодня, повторим вопросы завтра и послезавтра.
