Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Номерной фонд свободен, так что уплотнения проводить ни к чему.
В комнате две кровати, возле каждой тумбочка, а между ними — стол и пара стульев. В углу шкаф. Стандартная комплектация советского номера. Без кондиционера. Что ж, лучше, чем общага (хотя общага на Войковской в Москве, мне уже как родная), ведь имеется свой санузел, до потолка зашитый бледно-голубым кафелем.
На полу номера красный палас, а на стене картина с грустной босоногой Аленушкой, что присела на камень у пруда. Классика.
Принял душ, перекусил «Завтраком туриста» из консервов и направился в местный ГОВД, который оказался почему-то на окраине города.
Милиция располагалась в двухэтажном здании с непомерно широкими коридорами, похожими на взлетку, будто дом переделали из казармы.
Кабинет начальника ГОВД я нашел без труда. Пухлая дверь, обшитая черным грубым дерматином, сразу бросалась в глаза на фоне прстой дощатости остальных дверей.
Никакой приемной и секретарши и в помине, естественно, нет. Возле кабинета толчется парочка милиционеров с бумажками на подпись. Лица печальные, как у Аленушки с картины. Видно, по материалам что-то накосячили и грустят в ожидании взбучки.
А в очереди стоять к начальнику горрайоргана можно часами. Еще по прошлой жизни знаю. Поэтому сделал ход конем. Дождался, когда из кабинета выйдет посетитель (рыжеусый майор с пузом как у стандартного начальника штаба) и, вытащив удостоверение, вежливо обратился к коллегам, что уже тянули шеи, заглядывая внутрь кабинета начальника:
— Извините, товарищи, я прибыл из Москвы по чрезвычайно срочному делу, — и прошел вне очереди.
— Разрешите? — приоткрыл я дверь, ведь стучать в мягкую обивку смысла нет.
На меня с любопытством уставился хозяин кабинета, признав во мне милиционера. Я в гражданке, но обращение уставное.
Небольшого роста ширококостный крепыш в массивных очках на половину лица кивнул:
— Проходите, вы лейтенант Петров?
— Он самый, здравствуйте, — я прошел и, не дожидаясь приглашения, сел на стул перед приставкой к столу.
— Михаил Олегович, — начальник протянул мне через стол руку.
— Андрей Григорьевич, — пожал я в ответ пухлую ладонь.
— Знаю, наслышан. Из Москвы звонили, просили оказывать вам всяческое содействие.
