Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Сами виноваты. Не фиг женщин за жопу без спросу хватать. Особенно рыжих.
На это Никита Егорович мне ничего не ответил. Наверное, подумал, что я уж слишком вжился в роль — а может, вспомнил собственные сердечные раны. Эти, заразы, долго болят. Уж лучше перелом схлопотать или пулю. Впрочем, такого я Горохову говорить не стал — а то ещё передумает принимать от меня заявление. Хотя куда он денется с подводной лодки? Мы как два сапога уже. Но оба на правую ногу...
Глава 2
Апрель 1985 года. Петровка 38, кабинет руководителя межведомственной следственно-оперативной группы Н.
Никита Егорович собрал нас экстренно. Обвел командирским взглядом и сообщил тоном, не допускающим возражений:
— У нас новое дело, товарищи. Собирайтесь. Вылетаем срочно в Брянскую область. Самолет через два часа. Спецрейс из Шереметьево.
— Ого, — Катков довольно потер мясистый подбородок. — Для нас выделили отдельный самолет?
Частые командировки вылечили его боязнь перелетов.
— Наверное, кукурузник какой-то, — фыркнула Света, наморщив носик.
В летнем платьишке в легкомысленный горошек она смотрелась, как студентка. Замужество не испортило ее точеную стать.
— Нет, — с гордостью заверил Горохов, — целый АН-24 отрядили.
— Не самый маленький самолет, — восхитился Погодин. — Мы на нем одни полетим? Что же там такого случилось в Брянске?
— Сам не пойму, — следователь спешно набивал кожаный портфель бланками протоколов и прочими нужными бумажками, впихнул туда изрядно разбухший от частого пользования томик УПК РСФСР, — Сказали выезжать и на месте разбираться.
— Один? — уточнил я.
— А тебе сколько надо? — пожал плечами шеф. — Слава Богу, что один. Пока…
— Нас по одиночным не дергают, — язвительно заметил я."
"— В том-то и дело, — Горохов задумчиво зажевал нижнюю губу, вытащил из кармана платок, но лоб почему-то вытер кончиком галстука. — Мутная история, товарищи. Тот подросток пропал еще три года назад. И вот его нашли.
— Бывает, — кивнул я.
Даже не знаю, зачем я спорил — всё равно ведь полетим, дело решеное.
— А то, что он как живой, — Горохов поднял указательный палец. — Прямо чудеса…
— В каком смысле, как живой? — в один голос воскликнули Погодин и Катков.
— Погиб недавно. Совсем. По предварительной информации, тело без следов разложения.
— Получается, что парня кто-то удерживал три года.
