Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
— Когда успел? — удивленно уставился на него Горохов.
— Тут ничего сложного, просто надо нужную кадровичку задобрить. Шоколадкой. Ту, которая и без бумажки все про всех знает.
— Задобрил?
— Ага, только шоколадкой не обошлось, — улыбнулся Федя и театрально подержал паузу. — Пришлось еще тортик докупить в кулинарии.
— Молодец, хвалю за инициативу. Сначала тортик, потом цветы, — хитро улыбался Горохов, — а потом честным пирком да за свадебку.
— Да, ну что вы, Никита Егорович? — замахал руками Погодин. — Ни в жисть!
— Что, жениться не хочешь?
— Да она мне в матери годится, я же ради общего дела, без задних мыслей.
— Ну, пусть так. И что нарыл?
— В общем, если не брать в расчет любителей выпивать, коим выговоры лепят за дружбу с алкоголем излишнюю, то получается в УВД один злостный нарушитель. Лейтенант милиции Валерий Шубин.
— Ого, — удивился я. — Валерка?
— Знаешь его? — спросил следователь.
— Конечно. Он с нами Сапожникова брать ходил. Это ему он к горлу нож приставил. А потом в засаде с нами сидел.
— Меньше года назад ему было объявлен неполняк. А это же хуже, чем строгач. По официальной версии, за вступление в конфликт с инспекторами рыбоохраны и необоснованное применение табельного оружия в состоянии алкогольного опьянения.
— Вот так фрукт, — Горохов побарабанил пальцами по столу. — За такие делишки вообще из органов гнать нужно, а он неполным служебным соответствием отделался.
Глава 17
Мерцание робких звезд чуть пробивалось сквозь ветки, наваленные на лобовое стекло замаскированного уазика. Сегодня мы с Федором заступили на дежурство по «Арсеналу», но в этот раз сменили свою дислокацию. Перебазировались в пост-машину, что была спрятана в леске, откуда открывался обзор на дорогу, ведущую к храму.
Было около двух часов ночи, но спать совсем не хотелось. Рваный режим работы в последнее время совсем смешал в моих биологических часах день и ночь.
— И долго мы так караулить будем? — ворчал Федя, кутаясь в ветровку. — Бр-р. Что-то я задубел.
Ночью сегодня прохладно, авто по понятным причинам мы не заводили и печку не включали.
— Еще пару дней подождем, и снимем, наверное, посты, а оружие из схрона заберем, — ответил я, вглядываясь в уныло-серую полоску грунтовки, что отсвечивала впереди, метрах в пятидесяти.
— Вот и я говорю, никто за стволами не придет уже. Только время зря теряем. Ждем кого-то.
