Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Если на то пошло, ему я доверял даже больше, чем себе.
Изумление на лице Шубина было неподдельным, когда дверь его камеры распахнулась и в проеме нарисовался я. Я подумал, что это самая искренняя его эмоция из всех, что мы могли увидеть. Ни страх в перестрелке, ни бравада после ареста не были такими настоящими."
"— Ты свободен, — бросил я с порога.
Еще больше он удивился, когда я передал ему привет от капитана Лаврентьева и нарезал от его имени новую боевую задачу.
Валера внимательно слушал и кивал. Спесь как рукой сняло.
— Спасибо, Андрей Григорьевич, — сказал он, протянув мне руку. — Что поверили мне. Сам я не мог раскрыться, но теперь рад, что не считаете меня за крысу.
— Время покажет, — уклончиво ответил я, пожав в ответ руку.
Рано было нам благодарности друг перед другом рассыпать.
Вместе с Шубиным мы встретились с Лаврентьевым на условленном месте возле площади горисполкома. Тот поджидал нас на бежевой «Ниве». Одет уже не в мятый костюм, а в штормовку и брезентовые штаны, но борода всё та же. Вид смурной, взгляд напряженный.
Мы сели в машину.
— Стволы взяли? — спросил капитан, поправив выпирающую из-под куртки кобуру.
— Конечно, — ответил я. — И два магазина. Вот только Валера без оружия. С КПЗ на бал, так сказать.
— Добро, — кивнул «батюшка» и тронулся с места.
На «Ниве» удалось проехать по лесу немного больше, чем обещанные пять километров в сторону РИТЭГа. Машинка оказалась довольно мощная, хоть и жутко тесная. Но по ухабам ползла, как маленький танк. Недаром слывет внедорожником, не имея при этом рамы, а только несущий кузов.
Наконец, уткнулись в точку, где дорогу совсем стиснули елки. «Нива» уперлась в тропу, грустно урча двигателем, понимая, что ее услуги дальше не понадобятся.
— Дальше пешком, — скомандовал капитан.
С какого-то фига он считал себя старшим в нашей совместной операции.
В лесу пахло сыростью, мхом и паутиной. Нехоженая тропа тыкала в глаза ветками, а ноги вязала ползучей травой.
