Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
— Ладно… Я согласен. К кому в Припяти обратиться?
— Вот и славненько, — кивнул Лаврентьев. — Заселись в гостиницу “Припять”. Пропуск на ЧАЭС на твое имя уже оформлен.
* * *
Спустя четыре месяца. Август 1986-го. г. Припять, Украинская ССР.
Наша “Волга” остановилась возле огромного гастронома в жилой пятиэтажке. Феде вдруг срочно приспичило попить «Дюшеса”. Никита Егорович намеревался пополнить запас сигарет, а Света вышла купить мороженое у лотошницы. Мы сдесь обитали почти месяц. Искали в Припяти очередного серийного убийцу.
Мы с Гороховым двинулись к магазину. Федя отстал, возился с кошельком и считал мелочь.
Из гастронома вышел парень. Крепкий, в неприметной советской одежде.
Парень, скосив все-таки на меня взгляд, стал спускаться по ступенькам. Я пошел навстречу, наблюдая за его реакцией. Он снова скользнул по мне взглядом и дернулся, но тут же взял себя в руки и нагнал на свою физиономию скучающе-праздный вид, свернул от нас вправо и пошел вдоль ступенек.
Я, наконец, вспомнил, где мог видеть его лицо. Остановился и неторопливо, без резких движений вытащил из кармана сложенный пополам лист бумаги с ориентировкой. Развернул. Бляха! Это он. Точно! Снова перевел взгляд на парня. Он это заметил. Спокойно… Будем брать.
Я едва заметно наклонился к Горохову и шепнул:
— Парень впереди — наш клиент.
Но Горохов уже во всю пялился на объект задержания.
Парень прошел мимо, чуть обогнув нас, и продолжал идти прогулочным шагом, постепенно незаметно ускоряясь. До конца крыльца оставалось около двух метров — сейчас свернет за угол и по-любому побежит.
— Гражданин! — окликнул его Горохов, забрав у меня ориентировку.
