Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами.
— Судя по звуку, вроде, шарахается примерно в том месте, где комната Арсения была.
— Может, это он и есть?
— Тс-с, сюда идет.
Мы замолкли и затаили дыхание. Теперь была явственно слышна осторожная поступь, будто незнакомец двигался на ощупь или чего-то опасался. Он прошел мимо места, где спрятан схрон, даже не задержавшись возле него. Блин... Это плохо. Значит, про тайник он ничего не знает. Кто же ты, воин? Какого хрена тебя занесло глубокой ночью в полузаброшенный храм?
Темнота надежно укрыла наш закуток от посторонних глаз. Зато нам был виден прилегающий участок коридора. Смутно, конечно, в черно-серых тонах, но разглядеть человеческий силуэт, который прошел мимо, мы смогли. Он шагал неспешно, будто прогуливался или что-то разглядывал, выискивал. Рук, к сожалению, не видно. Есть там у него что-то из оружия или нет, не разберешь.
Звук шагов постепенно стихал.
— Щас уйдет, — шепнул с нетерпением Федя. — Уйдет ведь, гад... Брать его надо, Андрюха. Ну?
— Погоди, — осадил я его. — Там нет выхода, по-любому вернется. Скорее всего, осматривается.
— Осматривается он, без фонарика. Темно же вокруг, что там можно разглядеть?
— Значит, ищет что-то... — размышлял я вслух.
Если б знать, чего он хочет, что рыщет!
— Может, он забыл, где схрон распложен? — предположил Федя. — Вот и шастает?
— Одно ясно. Это точно не батюшка. Тот каждый уголок знает. Интересно, что за перец к нам пожаловал?
— Я же говорю, брать его надо, — ерзал на месте Федя.
— Тише, стволом не маши, а то пальнешь ненароком. И на меня его не направляй. Щас обратно пойдет, вот и будем брать его.
Я не ошибся, незнакомец вскоре побрел в нашу сторону. Силуэт снова проплыл неясным пятном мимо нашей каморки. Все... Работаем.
Я выскочил, едва силуэт исчез за проемом, и, включив фонарик, резанул вспыхнувшим лучом по спине.
— Стоять! Милиция! — гаркнул я, направив на незнакомца еще и ствол.
Тот от неожиданности подскочил на месте и обернулся. Я ослепил его фонариком:
— Руки поднял! Или стреляю! Ну!
— Не надо стрелять! — испуганно пролепетал мужской голос. — Я ничего не сделал!
Перед нами стоял мужик в штормовке и кирзовых сапогах, больше похожий на колхозника, чем на мафиози. Сложением неказист и сутул. Морда небритая и немного помятая, как у алкаша или геолога. Он поднял руки и даже для пущей убедительности пальцы растопырил, чтобы показать, что у него ничего нет. Но хрен его знает, что у него там под штормовкой. Нужно досконально досмотреть, с мерами предосторожности.
