Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Шеф хохотнул в кулак, а Света с Катковым прыснули от смеха.
— А что смешного? — недоумевал Федор. Он своего от меня заимствования даже не заметил.
— Не обращай внимания, — улыбнулся я. — Ты лучше скажи, когда Ладошкина обыскивал, тебе в нем ничего странным не показалось?
— Да нет, вроде... — задумчиво пробормотал напарник, почесывая кончик носа. — А что?
— Вот так сразу и не скажу. Но мутный он какой-то.
— Да обычный мужик, вот штормовка у него странная.
— В каком это смысле? — насторожился я.
— Она вроде обычная, но карманы у нее внутренние огромные.
— Почему хлеб? — заинтересовалась Света. — Крошки там были?
— Да это я так, пример привел просто, — отмахнулся Погодин. — Вы же просили странность вспомнить, вот я и говорю, что на фига такие огромные карманы иметь? Ясно-понятно, чтобы тырить продукты или пиво. Он же на пивзаводе работает? Ну, вот и подшил для этих дел.
— Или ничего не тырить, — задумчиво пробормотал я, — а скрытно что-то проносить.
Кажется, разрозненные детали «заговорили», складываясь в некую, пусть не совсем четкую пока, картинку.
— Что? — в один голос воскликнули шеф и Погодин. — Зачем проносить?
То-то и оно, что несут всегда в одном, всем известном направлении. Но не в этот раз.
— Так, товарищи, — начал я вещать в Гороховском стиле. — Есть у меня одна догадочка. Нужна розыскная собака и штормовка Ладошкина.
— Ну, штормовку мы хоть сейчас из КПЗ принесем, — кивнул следователь, — а вот насчет собаки договориться надо будет.
— Нам, Никита Егорович, не просто собака, а лучшая в городе ищейка нужна, — заверил я.
— Будет тебе лучшая, — кивнул шеф и потянулся к телефонной трубке. — Сейчас с начальником милиции переговорю.
Покрутил диск аппарата, послушал гудки:
— Алло, Василич! Горохов беспокоит. Привет! Да, пока все так же... Слушай, у тебя кинолог толковый есть? Ага, розыскная собака нужна. Лучшая! Есть такая? Ого... Отлично. Отправь кинолога в прокуратуру. С собакой, конечно, на черта он нам один? Все, спасибо, ждем.
Никита Егорович положил трубку и удовлетворенно потер руки:
— Обещался какую-то диковинную породу новую прислать. Сказал, что такая только в Москве и вот у них в Цыпинске есть. Наша новая отечественная разработка, так сказать.
Я скептически поморщился:
— Нам бы обычная овчарка сошла, ну, или терьер какой-нибудь. Лишь бы не пудель.
— Да какой тебе пудель, Андрей Григорьевич? — замахал руками шеф. — Я же говорю, советская разработка.
