Автор
Под московским небом лето тихое и приветливое. Подмосковный поселок Рублевка в июне 1986 года радует глаз свежестью после дождя. Здесь еще не устремляются богачи и политики, но многие из модных коттеджей уступают их по фешенебельности. Новые дома строятся на средства государства для партийцев, артистов и звезд спорта. В этом месте живут настоящие люди в тени величия элиты....
— Ха! Скажешь тоже! Кто ж ее отменит? Это что тогда начнется? Хоть сколько людей убивай, а все одно жить будешь? Не казнят? Не отменят у нас смертную казнь никогда. Убийца бояться должен собственной смерти, только она его остановить может.
— Какая у Пичугина палата? — спросила Света.
— Символичный номер у нее, — хмыкнул я, отправляя в рот пучок зеленого лука. — Тринадцатый… А что?
— Хочу его навестить…
Я даже вздрогнул. Что она опять задумала, неугомонная?
— Так он пока, как растение, не сможешь его разговорить, — отмахнулся я, надеясь, что Света передумает.
— Хочу просто посмотреть на него и понять его мотивы. Иногда, чтобы понять человека, психологу не обязательно с ним разговаривать. Мне кажется, что убийства мужчин — это тоже своего рода месть.
— А… Ну я в эти ваши психологические штучки раньше не верил, — вмешался Федя. — Но после того, как ты разговорила несколько матерых преступников, начал верить. Уверен, что и Пичугина на чистую воду выведешь.
Погодин шутливо отсалютовал ей бокалом, а Вера даже похлопала.
— Постараюсь, — улыбнулась она. — Тем более, что он оказался замешан не только в убийствах, но и в грабежах.
— В каких грабежах? — спросила Вера, отхлебывая из фужера кроваво-красный напиток.
— Так в подвале гаража Щукина, где Света томилась, — стал рассказывать Федя, — нашли краденные вещи. Получается, что тайник этот Щукин специально построил, для хранения краденого.
— А вы, наверное, всю ночь джинсы варили и красили, — усмехнулся я. — Поэтому у тебя руки синие? — и со смешком подхватил Федин фужер, на котором в свете пластикового абажура переливались фиолетовые разводы.
— Всё тебе шутки, Андрюха, хоть тебя бей, хоть что.
— Где варёнки толкаешь, рассказывай, — продолжал я подначивать немного хмельного друга.
— Да в краску залез сегодня, — поддался тот. — Верочка у меня талант… Оказывается, она рисует. Хотите покажу?
— Ой, да ладно, — замахала руками Вера. — Засмущал, скажешь тоже, рисует. Так, балуюсь…
* * *Ночь. Палата реанимации номер тринадцать мерцала в полумраке зелеными огоньками громоздких угловатых приборов.
