Автор
Под московским небом лето тихое и приветливое. Подмосковный поселок Рублевка в июне 1986 года радует глаз свежестью после дождя. Здесь еще не устремляются богачи и политики, но многие из модных коттеджей уступают их по фешенебельности. Новые дома строятся на средства государства для партийцев, артистов и звезд спорта. В этом месте живут настоящие люди в тени величия элиты....
А затем, когда вспышки фотокамер погасли, замминистра отвел меня в сторонку, подальше от журналистов, которые уже переключились на клинок Горохова, щёлкали его с саблей во всей красе, разве что коня не хватало для полноты картины.
— Мы хотим забрать вас на повышение в министерство, — неожиданно выдал генерал.
— Э-э… — выдохнул я и замялся.
А что на такое обычно говорят? Так сразу не сообразишь, когда так огорошивают, хоть сколько жизней имей за плечами.
— Возглавите отдел аналитики по раскрытию тяжких и особо тяжких преступлений, — довольно пояснил тот.
— Виноват, товарищ генерал, но я не могу работать с бумажками. Не мое это.
— Не вполне верно видите. Ваше дело — руководить, а с бумагами будут работать ваши замы. Жду вас завтра у себя с рапортом.
Предложение, конечно, сказка. Из министерства СССР — прямой ход наверх. Если еще и по партийной линии примазаться, вообще-то мне уже двадцать шесть и давно можно в компартию вступать. В комсомольцах оставалось бегать всего два года. Если с умом все сделать и правильную сторону выбрать после развала Союза (а у меня такой шанс был), то лет так через дцать можно и в замминистры выбиться, и уже оттуда попробовать реформировать МВД, избегая всех «граблей», и сохранить опытные и ценные для системы кадры, которых МВД за многие годы шатаний изрядно порастеряет.
Я вспомнил, как много думал об этом, едва попав сюда, в тело щупленького мальчишки. Добраться до самого верха и оттуда исправлять ошибки прошлого. Союз мне, конечно, не спасти, мир изменить нельзя, но кое-что полезное я бы мог сделать.
Я огляделся, накатила легкая грусть. Посмотрел на своих товарищей. Катков уже освоился и вовсю рассказывал усатому дядьке с увесистым диктофоном о тонкостях криминалистики. Федя хорохорился перед молоденькой грудастой журналисткой и, кажется, даже взял ее домашний телефон, для приватного интервью. История с Верой, милой девушкой и кровавым маньяком, конечно, ранила его, да и за моё объяснение перед Гороховым он мне потом выговаривал, но теперь мой друг, кажется, совсем пришёл в себя.
Никита Егорович так и позировал перед камерами с шашкой, нагонял на лицо вид бравый и решительный, но добрая улыбка все же проскальзывала на его сияющем лице. Света догадалась, о чем со мной беседует заместитель министра, и хмурилась, искоса на меня поглядывая.
Как же мне будет их всех не хватать. Они почти моя семья. С другой стороны, я смогу, наконец, жениться на Свете.
