Автор
Под московским небом лето тихое и приветливое. Подмосковный поселок Рублевка в июне 1986 года радует глаз свежестью после дождя. Здесь еще не устремляются богачи и политики, но многие из модных коттеджей уступают их по фешенебельности. Новые дома строятся на средства государства для партийцев, артистов и звезд спорта. В этом месте живут настоящие люди в тени величия элиты....
Никита Егорович чуть не сплюнул с досады на такие дурацкие замечания.
— Шахматисты, теннисисты и прочие велосипедисты — нас не интересуют. Ищем борца, — следователь повернулся к Каткову. — Алексей, возьми на контроль все экспертизы, что назначены в местный кримотдел. Следов рук и обуви на местах преступлений не изъято, но всё равно — одежду потерпевших надо проверить на наличие посторонних волокон и других микрочастиц. И узнай, не готов ли анализ по красителю, которым татуировки нарисованы. Надо бы еще узнать, что означает эта пресловутая волчья голова.
"— Известно, что означает, — вмешался Федя. — Оборотня. Ликана, то есть. Вроде бы, днем человек, а ночью в зверя обращается и на охоту выходит. Ну совсем как наш убийца.
— Тогда почему такие знаки именно на жертвах? — спросил Горохов. — Они ведь не оборотни.
— Может, таким образом он оставляет свою фирменную метку? — предположил Катков. — Как хищник метит территорию?
— Не-е, — замотал головой Вася. — Вот у меня, например, кот квартиру метит — в тапки ссыт.
— Вообще-то, метят по-разному, — поддержал Каткова Федя. — Медведь, например, сдирает с дерева кору, я «В мире животных» видел.
— Согласен, — кивнул Горохов. — Вот только сомневаюсь, что знак этот оборотня символизирует.
— Волчья голова, — взял я слово, выудив из памяти знания из девяностых, — воровской знак, символ уважения среди зеков, имеющих очень высокий ранг, это как некий вызов ментам.
— Хм… Похоже на воровские разборки, — Никита Егорович задумчиво потер седеющие виски. — Этого нам еще не хватало. Вот только жертвы у нас несудимые и в криминальных делишках никоим образом не замеченные. Ну, хорошо. Предположим, что убийца имеет некое отношение к воровской среде, но зачем бы он оставлял такие рисунки?
— Может, это послание? — предположил я. — Нам, сотрудникам правоохранительных органов. Мол, хрен вы меня поймаете.
— Вроде черной кошки. Возможно… — Горохов сел и откинулся на колченогом стуле. Тот заскрипел, но выдержал. — Пока загадок, больше чем версий… Странный у нас маньяк, товарищи, нарисовался. Но тем интереснее будет его переиграть. А сейчас проведем небольшой эксперимент.
Горохов хитро улыбнулся и раздал каждому из нас по фотокарточке с изображением «татуировки» с плеча Бочкина:
— Вам задание, товарищи. Перерисуйте себе в рабочие блокноты эту псину.
