Автор
Под московским небом лето тихое и приветливое. Подмосковный поселок Рублевка в июне 1986 года радует глаз свежестью после дождя. Здесь еще не устремляются богачи и политики, но многие из модных коттеджей уступают их по фешенебельности. Новые дома строятся на средства государства для партийцев, артистов и звезд спорта. В этом месте живут настоящие люди в тени величия элиты....
— Федя, дай пистолет!
— А твой где? — Погодин удивленно на меня уставился, одновременно выуживая ПМ из кобуры.
— Потом расскажу, вот они! — я опустил стекло и высунулся наружу.
— Где? — вертел головой Жмых.
— Вон силуэт, они без фар идут! Давай за ними! — тыкал я стволом на дорогу, которая шла из дачного поселка прямиком в лес.
Меня удивляло, что они не могут меня так сразу понять. Ведь сейчас всё — или ничего.
— Там дальше нет дороги! — крикнул Вася, но свернул, куда я сказал.
— «Москвичу» дороги не нужны, жми на газ!
— Это что? — Жмых вглядывался в темноту.
— Гони, Вася! Дай мне только по ногам этому зверю пальнуть. Раненый не уйдет!"
"Я пытался прицелиться, но от тряски по садовым кочкам сам чуть не вылетел в окно. Пару раз хорошенько приложился головой о потолок. Твою мать! Это только в фильмах стреляют ловко, высунувшись наполовину из окна. А в жизни — дохлый номер.
Но, наконец, выбрав момент, когда машина перескакивала через очередную ямку и на долю секунды зависла в воздухе, я нажал на спуск.
— Бух! — гулко донеслось в ответ от «Нивы». В лобовом стекле образовалась огромная дыра, обдав нас бисером осколков. Триплекс пустил сеточку вокруг пробоины
— Ядрен-пистон! — Вася инстинктивно пригнулся, вцепившись в руль. — Они в ответ палят! Ни хрена себе дырень! Из ружья, похоже. Что делать будем, Андрюха⁈
— Пригнись и рули! — рявкнул я.
Вот суки! Игры кончены, уроды. Теперь уже можно стрелять на поражение. Налицо явное покушение на убийство, а не просто «догонялки». Я положил в сторону «Нивы» еще три пули, но от тряски их разбросало веером. Даже не понял, попал ли хоть раз. В темноте не видно, впереди лишь силуэт машины. Фары они так и не включили, явно знали местность и пути отхода и без света.
Дорога, между тем, превратилась в тропу, а потом и вовсе увязла в зарослях высокой травы и мелких кустиков.
— Ёшкин дрын! Бедная моя машина! — причитал Жмых. — Сейчас глушак оторвет, он у меня на двух болтах и на честном слове держится!
— Какой, к черту, глушак? Вася! — проорал я. — Нам бандитов взять надо!
Но взять их не получилось. Все-таки «четыреста двенадцатый» — не вездеход. Через минуту уткнулся в очередной буерак и застрял. Задние колеса беспомощно швыряли куски дерна в темноту.
