Автор
Под московским небом лето тихое и приветливое. Подмосковный поселок Рублевка в июне 1986 года радует глаз свежестью после дождя. Здесь еще не устремляются богачи и политики, но многие из модных коттеджей уступают их по фешенебельности. Новые дома строятся на средства государства для партийцев, артистов и звезд спорта. В этом месте живут настоящие люди в тени величия элиты....
Сквозь щели в бетоне повсюду пробивается травка и даже хилые кустики. Крыша обрушена, один из корпусов вообще превратился в груду обломков, заросших подлеском.
В общем, романтично для искателей приключений, но полазить явно придётся основательно.
— Странно, что именно здесь отгрохали такую махину, а не где-нибудь в Крыму или в Сочи, — озадаченно почесал макушку Катков.
— Тут какой-то полезный источник был, — ответил Горохов, который заблаговременно уже навел справки про санаторий. — На всю страну славился, но после бомбежки он исчез.
— Эпичное строение, — Света восхищенно рассматривала утопающие в зелени «античные» руины. — Алексей, сфотографируй, пожалуйста, нас с Андреем на фоне этих колонн.
Горохов поморщился, мол, работать надо, а не в туристов превращаться, но промолчал. Катков быстренько нас щелкнул на свой новенький «Зенит», и мы вошли внутрь.
— Разделимся? — предложил Федя.
Красота былого величия его не трогала. Ему хотелось поскорее развязаться с поисковыми мероприятиями и улизнуть обратно в город.
"— Мы тут все уже обшарили, — задумчиво кивнул Горохов. — Хорошее место для фотолюбителя Белкина. Но ничего не нашли. Надо подойти к повторному поиску с умом. Думайте, товарищи, что мы упустили?
Я вытащил из кармана фотокарточку, на которой запечатлена злополучная записка, и в сотый раз пробежал ее глазами.
Федя ходил и пинал камешки, засунув руки в карманы и насвистывая мелодию Джо Дассена, вчерашний медляк, под который он в первый раз потанцевал с Верой.
— Погоди! — крикнул я ему. — Где лежал сапог?
— Вот здесь, — недоуменно ткнул он пальцем на край полуразрушенной лестницы, которая вела куда-то вниз. — А что? Чего тебе сапог дался? Он явно не Белкина. Видно, что много лет уже под солнцем и дождем здесь валяется. Покоробило его и выгорел весь.
— Сапог! — я многозначительно поднял указательный палец вверх. — А в считалочке что говорится про него?
— Да ничего, — пожал плечами Погодин, а потом его осенило. — А, нет! Точно! — Федя наморщил лоб, вспоминая стишок. — «Где сидели за столом царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной…» Блин, Андрюха, ну ты голова! Сапожник там есть. Думаешь, это знак? А тогда портной должен быть еще и король-королевич.
— Король — это Белкин. Король пик.
